Чужие берега
Шрифт:
Поступательное движение к воротам приостановилось, чужой мир уже больше не вбирал в себя Станислава Сварога, графа Гэйра, барона Готара, короля Хелльстада и прочая. Мир перестал разворачиваться. Трехглазые существа и их ездовые животные застыли, как на фотокарточке. И то была неподвижность более полная, чем отсутствие движения. Полный, абсолютный покой, чарующий и страшный.
«Ну хоть то хорошо, что не принуждают», – подумал Сварог. Более того, ему подарен выбор, причем широчайший, безграничнейший. Власть над временем, власть над пространством. Только радости в том никакой – что прикажете со всем этим делать? Как распорядиться нежданным счастьем? Вольного ветра в лицо
Перефразируя цитату из одного неплохого фильма: вы хочете приключений – их есть у меня. Стоило Сварогу возжелать авантюрных странствий – и лови их, подставляй карман. Уже от чего-чего, а от хандры его вылечили, и на том спасибо, мать вашу так. Теперь бы вновь поближе к дому, где, если найдет блажь, он сам себе подберет приключение по вкусу…
Сварог догадывался, что обратная дорога в часовню Атуана ему не заказана. Одно вот только неясно: как ее отыскать. Хотя попробовать, пожалуй, стоит. Развернуться и лететь… Нет, слово «лететь» не годится, никакой это не полет. Станиславу ли Сварогу не знать ощущения полета, будь то свободное падение, управление самолетом или пилотаж на драккаре… В Потоке же, наоборот, Сварог каждым атомом каждой клетки чувствовал свою неподвижность. И это не он разворачивается, – это вокруг него вертят какой-то барабан с чудесами. Которым, впрочем, он и сам вполне способен управлять.
Развернув пространство той стороной, где, по его мнению и ощущению, остался Талар, Сварог аж зажмурился. Тысячи тысяч, мириады точек, океан серебряных точек. Вот так так! Розыск предстоит нешуточный. Всю жизнь положить можно на блуждания среди миров. А сколько ему суждено прожить в черных струях Потока, кто бы ответил?..
Печально, господа. Паскудно на душе. Одно дело, когда тебе нечего терять. Тебя уволакивают, а ты этому и рад, потому что новое, пусть злобное и опасное, лучше приевшегося старого, обрыдлого до неотступных мыслей про пулю в лоб. И совсем другое дело, когда тебя заарканивают и тащат вопреки твоим желаниям, когда тебе есть что терять в оставляемом мире. Хочется разозлиться – да знать бы на кого…
На какое-то время Сварог забросил думать о Потоке, и его вновь, как корабль без руля и ветрил, понесло по течению.
Значит, подброшенная записка все-таки была ловушкой. Не убить, но отстранить короля Сварога, – вот что затевали неведомые вороги. Сослать. Сослать дальше, чем на край Земли. И пусть он выбирается сам. Если сможет.
Сварог заскрипел зубами от досады. А самостоятельно ему отсюда не выбраться. Разве что он случайно наткнется на дверь в мир Талара. Почему же не зажегся тревожный огонек в его мозгу, почему подвело чутье на опасность? Потому, ответил он самому себе, что никакой реальной опасности ему здесь не угрожает. Нагулялся по чужим мирам – и возвращайся, когда хочешь. А на то, что Сварог не знает обратной дороги, чутью ровным счетом наплевать. Не на это ли и рассчитывал таинственный противник? Подловил, ничего не скажешь…
Мысли Сварога приняли иное направление. А вот интересно: куда-то же влечет его Поток, словно подгоняемый чьей-то волей! И если властитель Потока и автор записки – одно лицо, то… То такое возможно в единственном случае. Если властитель Потока – сам Великий Мастер. И тогда бесконечная свобода выбора миров – лишь мрачная шутка гения зла.
А вот если над Потоком не волен властвовать никто, то его волнами, или, если хотите, течением, управляет судьба. Сиречь Провидение, рок, фатум, неизбежность. И не то чтобы Сварог считал невозможным противиться судьбе, но зачем ей противиться? Есть ли смысл? Тыркаться наугад глупо, выход из Потока на Талар
И он отдался течению Потока. А куда, спрашивается, денешься?
И, уловив эманации его желания, Поток понес человеческую щепку со стихийным неистовством горной реки, рвущейся к морю. Серебряные точки сливались в полосы. Как при сильных перегрузках, сдавило виски и пулеметом застучало сердце. Закружилась голова. Но глаза Сварог не закрывал. Ему хотелось видеть.
…Откуда-то слева вылетел серебряный шар, переливающийся, как ртуть, описал стремительную петлю вокруг Сварога, надвинулся, раздался вширь, отразил причудливо искаженную, как в кривом зеркале, человеческую фигуру с обалдело распахнутым ртом, в которой Сварог с трудом узнал себя… Так что, это – оно? Это и есть – его цель?..
На короткое мгновенье он увидел, но осознать увиденное не успел.
Поток лопнул, показалось даже – полетели в стороны черные клочья. Сварог вонзился в серебряный шар, будто в прорубь нырнул, и своды чужого мира захлопнулись за ним. В глазах на мгновенье потемнело, в ушах вдарили на полную катушку колокола. Сварог пошатнулся, внезапно ощутив под ногами земную твердь, судорожно вздохнул, зажмурился…
А потом открыл глаза.
Глава третья
Встреча в стиле Брейгеля
Если откровенно, вот если положа руку на сердце, то винить во всем происшедшем было некого – ну разве что кроме одного сумасбродного короля, государя, блин, императора, который по-детски купился на анонимную записку и, как ослик за той морковкой, бодро поскакал прямиком в ловушку. Ведь бачилы ж очи, шо куповалы… Но ругать себя, рвать волосы на венценосной голове и проклинать собственное безрассудство было как-то не с руки – все равно некому умилиться и посочувствовать. Так что Сварог решил с самобичеванием повременить и заняться более насущными вопросами. Как-то: минимум – выбраться отсюда живым и оптимум – вернуться на Талар. Будем рассуждать здраво: если есть вход в этот мир, значит, должен быть и выход, логично? А то…
Сварог несколько раз шумно вдохнул и выдохнул, успокаивая нервишки, а потом медленно, не торопясь сделал полный оборот вокруг собственной оси. Никаких следов двери, через которую он попал сюда, ни лаза в параллельное пространство, ни прочей дыры обратно в Поток поблизости не наблюдалось. А жаль.
Здесь, в отличие от Латераны, еще (или уже?) была ночь – безоблачная и безлунная, почти безветренная. На черном небосклоне безмятежно полыхали крупные белые звезды, образовывающие, понятное дело, совершенно не знакомые созвездия. Видимость была практически нулевой, однако разглядеть кое-что все же удалось: слева ночное небо было озарено странным белым сиянием, словно подсвеченное прожекторами.
И спереди, и сзади, и со всех сторон вокруг Сварога стеной стоял непролазный, безмолвный, равнодушный лес.
– Земную жизнь пройдя до половины… – продекламировал Сварог и добавил со вздохом: – Влип, король. – Собственный голос ему совершенно не понравился. – Спокойствие, ваше величество, только спокойствие… – Он машинально выудил из воздуха зажженную сигарету. Запоздало мелькнула кошмарная мысль: а вдруг вся магия ларов осталась там, на Таларе, как остался топор Дорана? Нет, к счастью, сработало – хотя и не сразу, хотя и с секундным запозданием, – и Сварог жадно сделал свою первую после отбытия с Талара затяжку. Докурил до фильтра, стараясь не торопиться, успокоиться, взять себя в руки, бросил окурок на землю и размазал его каблуком.