Чужие берега
Шрифт:
«А ты ж морда, – подумал Сварог. – Ну я тебя…»
Он вытащил руку, до того сжимающую шаур, и показал хитрой бестии пустую ладонь. А потом, наклонившись вперед, проникновенно спросил:
– А вот любопытно узнать: что ваш капрал говорит по поводу внешнего вида личного состава?
В тусклом взгляде вояки зажегся лукавый огонек.
– Да много чего говорит, – вздохнул он. – Если ваша святость только пожелает, я мигом переоденусь согласно уставу караульной службы. И добро пожаловать в Митрак по всей форме: предъявление и регистрация подорожных, досмотр и опись ввозимого неличного
Сварог крякнул и спрятал монету обратно в кошель. Вот она, основная проблема всех шпионов и разномастных тайных агентов: прекрасно понимаешь, что при желании смог бы стереть наглеца в порошок, разметать по кустам и порвать, как Тузик грелку, но – нельзя, судари мои, нельзя, надо быть скромнее и незаметнее, поскольку главное – это дело, и ради дела, наступив на собственное горло, приходится ветошью прикидываться…
– Непростой ты вояка, как я погляжу, – заметил Сварог.
– А то, – хитро прищурился усатый боец. – Двадцать два года беспорочной службы в пограничном гарнизоне на Крамеше… Да и вы, ваша святость, сдается мне, не всегда рясу носили. Толма? Лазурный перевал? Фагорский залив?
– В смысле? – не понял Сварог.
– В том смысле, – пригладил усы страж городской границы, – что у меня глаз наметанный, человека воевавшего за кабелот вижу. А поскольку вы, ваша святость, еще молоды, не чета мне, вот я и спрашиваю, где воевать изволили, – войн-то за последние годы немного было…
– Соображаешь, – похвалил Сварог, лихорадочно придумывая, что ответить. А если все горожане окажутся такими же глазастыми, то вообще туши свет… – Верно, воевал, – наконец сказал он. – Только подальше. Гораздо дальше. И недолго. Война, видишь ли, противоречит моей вере.
– Вот я и говорю, – невозмутимо сообщил вояка. – Выправка-то у вас, извиняюсь, не церковная…
«Не пустит, – обреченно понял Сварог. – Да еще и задержать решит для выяснения… Кому рассказать, а? – меня, короля, не пускает какой-то старпер! Отступить, что ли, и лесом пробираться? Так ведь этот не дурак, тревогу поднимет. Или все ж таки прорываться с боем? Ой, как не хочется…»
Но тут, вот уж неожиданность, подала голос Клади:
– Арок, мы едем к мастеру Пэверу. У нас к нему неотложное дело.
Оба посмотрели на девушку – Сварог удивленно, ветеран пристально.
– А ведь я вас знаю, – задумчиво протянул он, – вы из замка Таго, в город, случается, наведываетесь.
«Ага, вести о пожаре сюда еще не дошли. Это нам на руку», – подумал Сварог.
– И мастера Пэвера, кстати, знаю, – продолжал страж. – Достойнейший человек, не то что я, хоть и верит во всякую… ну, не мое это дело. А что, ваша святость, – вдруг сменил он тему, – табачком не угостите ли?
Вот ведь шельма! Проверяет, что ли? Сварог понятия не имел, дозволяет ли религия курить здешним священникам. Сказаться некурящим? Или правильнее послать подальше?
Он решил рискнуть. Совместно выкуренная сигарета – если не
Увидев протянутую через бревно сигарету, Арок обрадовался, как дитя погремушке. Он преобразился: с него мигом слетела вялость, даже доброжелательность какая никакая в глазах появилась. Он резво извлек из кармана штанов вполне обычные, земные спички, вежливо дал прикурить сначала Сварогу, для чего Сварогу пришлось опасно свеситься с седла, а потом прикурил сам, держа сигарету между большим пальцем и указательным и стараясь не опалить усы.
– За ночь все высмолил, а смена только после обеда, – совсем другим, будто бы извиняющимся тоном объяснил он, с наслаждением выдыхая облако дыма. – Славный у вас табачок, ваша святость, благородный, ни в какое сравнение с нашенским… Недолго, говорите, воевали?..
Он вдруг запнулся, словно вспомнил о чем-то неимоверно важном. Рот приоткрылся, сигарета упала на дорогу, но вояка этого, кажется, даже не заметил.
Лошадка под Сварогом беспокойно фыркнула и стала рыть землю. Сварог недоуменно покрутил головой. Вокруг все было тихо. Припадок у него, что ли? Сейчас еще в пене биться начнет, этого только не хватало…
– Так как все-таки насчет в город въехать, уважаемый? – напомнил он о своем существовании.
Страж молчал, устремив неподвижный, стеклянный взгляд куда-то поверх его головы. Сварог мельком оглянулся, но позади не было никого, только Клади. Да еще вдалеке, высоко-высоко в небе, парила давешняя крылато-хвостатая тварь, как ее, рихар, что ли…
– Э-эй! – позвал Сварог.
Усач вздрогнул всем телом и не своим, деревянным голосом произнес:
– Да что я, против, что ли… С нашим превеликим удовольствием… Если я у вас спрошу-таки подорожную, вы ведь мне покажете, так?
– Ну… – осторожно протянул Сварог.
– А если поинтересуюсь, за каким лядом вам мастер Пэвер сдался, вы ответите, что, мол, просто соскучились и хотите повидаться с давним приятелем?
Струйка слюны поползла по губе, стекла на грудь.
– Э-э… допустим, – сказал Сварог и подумал: «Нет уж, два припадочных за один день – это, знаете ли, перебор…»
– И на нечисть вы не похожи, оберег молчит, – забормотал страж, потрогав лапку на шее, – он мне от мамы-покойницы достался, да и кони нечисть к себе не подпустят, если только кони настоящие, не заколдованные, и не шпион вы, сразу видно, шпион бы с подорожной ехал, честь по чести, и не стал бы таким клоуном наряжаться, вас же каждый запомнит, стало быть, натуральный вы священник, хоть и псих, если честно, да и баронскую дочку я знаю, иногда в город приезжает, правильно я излагаю?
На этот раз Сварог почел за лучшее промолчать.