Чужая
Шрифт:
— Конечно правильно, — я попыталась за своей улыбкой спрятать грусть.
— А Дед Мороз сделает, что я просил? Это для него ведь не трудно! Он же все равно по лесу летает, может, он как раз там Еву и встретит?
— Я думаю, что Дед Мороз обязательно постарается выполнить твою просьбу. Конечно, он встретит Еву в лесу и покажет ей, как найти наш дом…
Нет, я не верила в то, что Ева может найтись! Но что-то заставляло меня подолгу простаивать у окна глубокой ночью. И все всматриваться и всматриваться в пустые улицы. У меня замирало сердце, если вдруг появлялась какая-нибудь крупная собака.
Я часто приходила
Марат с энтузиазмом принял идеи нового начальства. И вскоре был назначен заместителем директора. Лично мне Дима Снегирев почему-то не внушал доверия. Он напоминал мне менеджера из какого-нибудь магазина или фирмы. Их, таких гладеньких, напомаженных, высокомерных и важных, с сотовыми телефонами в кармане, развелось в наше время пруд пруди!
На планерках Дима, не выпуская из рук своего телефона, любил прохаживаться от стены к стене и говорить:
— Мы должны из всего научиться делать бабки, ребята. Даже из любви нашего народа к животным. Запомните — десятки международных фондов готовы отдать нам свою «зелень». Надо только доказать этим тупорылым америкосам, что мы полностью принимаем их правила игры. И гранты посыпятся, как дождь. А будут «грины» — и всем нам будет хорошо. И вам, и птичкам, и мышкам. Все построим, и новые вольеры, и новую территорию отвоюем. Сейчас время такое — кто успел, тот и съел. А те, кто не врубается — просто лохи! Ну пусть сидят и курят бамбук. У нас должен быть свой имидж… — Дима Снегирев мог разглагольствовать так часами.
Марат, получив повышение по службе, тоже переменился. Но со мной, по старой памяти, он особо не важничал. Передо мной он не мог скрыть своего восхищения нашим директором.
— А ты знаешь, что Дима еще совладелец одной очень интересной фирмы?
— Какой же фирмы? — мне было любопытно узнать, чем же еще занимается наш новый директор.
— Кстати, эта фирма уже почти год как существует. Она называется «Айвенго».
— Очень романтично!
— Он организовывает охоту для иностранных туристов. Ну, типа сафари африканского. Только здесь у нас — на русского медведя, лося, или волков. Арендовал в лесхозе огромный участок. Вот клево! Немцы богатые приезжают в основном. Но скоро, говорит, и турки будут, и арабы там всякие. Из Кувейта. За одного только лося штук пять баксов они платят. И всем хватает. Димка еще и местное общество охотников прикармливает, чтобы не рыпались.
— Да, это клево придумано. Царские охоты, значит… — сказала я, — Только мне не нравится, что он еще и нашим зоопарком занялся. Ведь явно, что не из любви к животным.
— Отсталая ты, Элька! Все живешь студенческим романтизмом! Ха-ха!
— Маратик, тебя прямо-таки не узнать. Ты тоже про бамбук начал говорить. Что ж, ты в компаньоны не идешь к нему?
— Почему же не иду? — с некоторым самодовольством усмехнулся Марат. — А, кстати, ты разве не знаешь, куда девался выводок волчат нынешней весной?
— Я думала, ты их утопил, как всегда… — я насторожилась.
— Нет, мы их всех увезли в Димкино хозяйство. Там их сейчас в деревне выращивают. Им за это платят.
— А выращивают зачем?
— Для охоты, конечно. Где сейчас волков сыщешь? А на них большой спрос — охота на волков очень нравится туристам. К тому же, они будут ручные, бегать за ними далеко не надо. Раз — и пара штук баксов в кармане. Между прочим, это моя идея!
Я просто не верила своим ушам. И это был Марат! Мы с ним вместе бегали в рейды за браконьерами. Что стало с ним? Что стало с этим сумасшедшим миром?! Что я могла ему ответить? Мы просто говорим на разных языках.
— Ну ты и подонок! И не говори мне ничего больше, — я почему-то страшно устала от этого нелепого разговора. И зачем ему понадобилось исповедоваться именно передо мной?
— Ну и дура. Вот и живи в дерьме! А мне надоело! Вон другие ездят на «Фордах-Скорпио» или на джипе «Черокки». А у меня даже вшивого жигуленка нет! Мне надоело торчать в этом дерьме! И между прочим, с каждого волчонка я буду иметь! А на твоем бы месте твою волчицу давно продал. Диме!
Марат ничего не знал о том, что Ева пропала. Как это было здорово, что он ничего не знал! Уж не Дима ли попросил поговорить со мной, разведать обстановку?
— Марат, постой… А сколько же платят этим мужикам в деревне, чтобы они вырастили и приручили волчонка?
— С этими-то проще всего! Дима завозит водку ящиками, ну еще по сто тысяч в месяц — и они счастливы. Некоторые даже своих собак предлагали. Вместо волков. Но у Димы фирма веников не вяжет. Волков — так настоящих. Да, Дима просил передать, что за взрослую волчицу он бы мог дать тебе штуки три. Ты представляешь, сколько это — три штуки баксов?
— Да пошел он… и ты вместе с ним!
— А ты, Эль, зря так. Из-за волчат, что-ли? Так им все равно было подыхать. Ты же видела. А здесь хоть поживут, солнышку порадуются. Да еще пользу принесут. Обществу…
— Так он скоро весь зоопарк продаст, вот увидишь! Плевать ему на животных! — крикнула я.
Марат рассмеялся:
— Ну и продаст — если нужно будет. Если целесообразно. Велика важность! У нас всю страну вон продают на корню, а тут какой-то вымирающий зоопарк. Плохо у тебя с обонянием, Эля. Не чуешь, куда ветер дует?
— У этого вашего ветра запах канализации, Маратик, и меня от него тошнит!
После этого разговора Марат стал мне противен. Но еще более противен стал мне наш новый директор. Когда он въезжал в служебные ворота на своей темно-синей иномарке, потом аккуратно выходил из нее, прижимая папку с бумагами, в длинном темном пальто и с белым кашемировым шарфом, когда он приветливо улыбался своими толстыми губами, и при этом его розовое пухлое лицо еще больше розовело — я чувствовала к нему почти физическую ненависть.