Чужая

Ли Марина

Всё-таки Раш жулик, несмотря на то, что сталкер и титулованный герой. Это я на своё отражение не смотрела, а он-то точно успел заметить, что его майка мне, мягко говоря, не по плечу. А я ещё радовалась, когда он позволил мне её вместо пижамки оставить.

Благородный герой…

Как же!

Дура я.

– Тара, тебя там в унитаз не смыло? Иди скорее, матч начнётся через минуту.

Я показала отражению язык, толкнула дверь из ванной и, в три прыжка преодолев расстояние до кровати, нырнула под одеяло. Но не успела я облегчённо вздохнуть из-за того,

что успешно спрятала все стратегически важные места, как Раш, взбив подушки за своей спиной, обвил мои плечи рукой и притянул к своей горячей, как печка, груди.

– Крепко обнявшись, сердце моё, – напомнил, когда я попыталась вырваться. – И лучше не спорь. Не доводи до греха.

На экране огромного телевизора три поющих помидорины рекламировали новый кетчуп, но я с трудом понимала смысл их незамысловатой песни, слушая стук сердца голого ракшаса, который прижимал меня к себе крепко-крепко и при этом шумно втягивал воздух. Зараза! Если он хоть одним словом, хоть полузвуком намекнёт на то, что вновь слышит запах моего желания, я его случайно придушу подушкой во сне!

Моя нервная дрожь и общая слабость в конечностях не имеют к возбуждению никакого отношения! К страху – да. К панике. Может, даже к любопытству немножко. Но возбуждение… Ерунда какая! Мы слишком плохо знаем друг друга, чтобы…

– Тара… – Хриплый голос царапнул жарким дыханием край моего уха, и я дёрнулась в руках сталкера. – Я не обижу. Не бойся, пожалуйста.

Нервный смешок превратился в тихий стон, когда к коже на виске прикоснулись твёрдые мужские губы. Тёплый поцелуй был лёгким и мимолётным, как прикосновение крыла бабочки, но у меня моментально потяжелела грудь, а кости стали мягкими, как уши у старого игрушечного зайца, с которым я играла в детстве.

– Я не боюсь, – шёпотом ответила я и попыталась отвернуться, но Раш ладонью обхватил мой подбородок, сталкивая мой взгляд со своим, большим пальцем потёр кожу на моей скуле, а затем сблизил наши лица и поцеловал.

И вот тут со мной случилось странное. Я сначала вспылила – какого демона он творит? Разозлилась, разве что искры из глаз не посыпались. Разве мы об этом договаривались? Решили же, вроде бы, как всё будет! И тут словно обухом по голове…

Владычица Энлиль! Это же мой первый поцелуй!

Секунду я потратила на осознание этого факта, а потом расслабилась в сильных руках и позволила Рашу себя целовать… Ну а что? Второго первого поцелуя не может быть по определению, поэтому дайте мне насладиться этим, а поедом я себя уже потом сама как-нибудь съем. Завтра. Прямо с самого утра, как только проснусь…

Тем временем Раш перехватил мои запястья, прижав их к подушке над головой и навалился всем телом, чтобы я и думать не смела вырываться… Да какое там думать!? Когда секунду паники смыло волной такого возбуждения, что я не то что думать не могла, я дышала через раз!

Скажу сразу, практики у меня не было никакой и выставлять сталкеру оценки за мастерство и уровень исполнения не взялась бы, но судя по тому, как умело он перехватывал мои вдохи, в деле поцелуев Раш был совсем не новичок…

И

к лучшему! Потому что я млела о щекотного чувства на нёбе и от того, как тяжело и сладко стало в груди, и даже от того, как Раш прижимал меня бёдрами к матрасу, чтобы я, не дай Владычица, не вырвалась…

Вырваться? Да у меня и в мыслях не было! Наоборот, я бы точно сталкера прибила, вздумай он прекратить это восхитительное безобразие. Ибо горела и таяла, как Снегурочка из человеческой сказки, покоряясь огню плотской любви.

– Ногами. Обними. Меня, – отрывисто велел Раш, отпустив мои губы на короткий миг, и кто взбунтовался и выразил протест? Точно не я. Я сделала всё в точности так, как мне велели, да ещё и стона не сдержала, когда муж – в качестве благодарности, не иначе – прикусил кожу на моей шее… Легонько. Но меня будто молнией прошило. Я задрожала , бесстыдно вжимая пятки в ягодицы своего шаса, тёрлась об него, как ненормальная, глотая сухой воздух спальни и захлёбываясь в собственных стонах… А Раш тем временем медленно, с оттяжкой, лизнул место укуса, зарычал утробно и в этот раз вонзил зубы в кожу уже не шутя, а так сильно, что, с одной стороны, я себе горло сорвала от крика, а с другой – не факт, что я кричала из-за того, что мне было больно…

Нет, больно было… Вроде бы. Но сладкие судороги внизу живота эту боль перекрыли, а когда Раш, миллион лет спустя отодвинулся от меня и выдохнул жадно, обжигая прерывистым дыханием влажную шею:

– Тар-ра… – меня накрыло такой волной наслаждения, что зубы свело, а во рту появился металлический вкус крови…

– Го-о-о-о-о-л!!! – надрывно заорал спортивный комментатор, и в уши мне вместе с воем нескольких тысяч болельщиков ворвался предсмертный хрип моего выпавшего в осадок внутреннего голоса и наполненные истерическими нотками мысли.

«Аааа!! – орали они наперебой. – Что ты творишь, безголовая Тара?! Не умеешь сама жить, так хоть хорошему парню жизнь не порти! Он же свяжется с тобой, навсегда свяжется! А потом проклянёт, когда правду узнает…»

Я шарахнулась от Раша, как от прокажённого, но он отпустил лишь на расстояние вытянутой руки, тесно переплетя свои пальцы с моими.

– Не уходи, – попросил жалобно, не притягивая меня назад, но взглядом умоляя, чтобы я вернулась. – Пожалуйста.

А я таращилась на синеватое пятнышко на мужской шее, изнывала от стыда и так отчаянно себя ненавидела и проклинала… Как никогда в жизни, наверное.

– Тара?

– Не ухожу.

Удирать не стала, но и возвращаться не спешила. Замерла на краю нашего постельного аэродрома, настороженно поглядывая на Раша и пытаясь успокоить тяжёлое дыхание и сумасшедший стук сердца, которое, казалось, колотилось не в груди, а прямо в голове, пустой и гулкой, как воздушный шарик.

– Ты в порядке? – шепнул муж – теперь уж точно муж, без всяких оговорок – сверля меня внимательным малахитовым взглядом.

– А ты?

Дотронулась кончиками пальцев до ранки, которую сама не заметила, как нанесла, а Раш вздрогнул, будто его током ударило, и прорычал сквозь стиснутые зубы: