Чужая вина

Книги Питера Абрахамса пользуются заслуженной популярностью не только на родине писателя, в Соединенных Штатах, но и по всему миру. Абрахамс является автором семнадцати детективных романов, среди которых «Моральный ущерб», «Конец истории», включенный редакцией «Publishers Weekly» в список ста лучших книг 2006 года, и «Гасите свет», номинированный на премию имени Эдгара По. Кроме того, Питер Абрахамс написал целый цикл книг для детей, рассказывающий о сыщиках-подростках. Одна из них — «Вниз по кроличьей норе» — была отмечена премией имени Эдгара По, а также получила приз имени Агаты Кристи.

Роман «Чужая вина» выдержан в лучших традициях психологического триллера. Главная героиня Нелл Жарро — вполне удачливая, любящая и любимая женщина, состоявшаяся

как жена и мать. Ее жизнь, как и у большинства ее сверстниц, протекает среди обыденных хлопот, в заботах о доме, муже и дочери. Однако вдруг оказывается, что благополучие это эфемерно, родственные связи не так уж и крепки, а за любовь и жизнь придется сражаться в буквальном смысле этого слова. Виной всему — прошлое.

Питер Абрахамс столь популярен, потому что его сюжеты отличаются непредсказуемостью развития и финала. Автор действительно является виртуозом жанра триллера, очень близким к таким общепризнанным мастерам, как Д. Хэммет или Р. Чандлер. Но Абрахамс намного больше внимания уделяет внутреннему миру своих героев — читатель словно смотрит на окружающее глазами то жертвы, то преступника. Недаром своей любимой книгой Абрахамс называет «Преступление и наказание». Как и у Достоевского, у него практически нет оценочных суждений, вместо этого автор глубоко исследует психологию, мотивацию действий персонажей, оставляя за читателем право принимать либо осуждать их поступки. В романе «Чужая вина» за увлекательнейшей детективной канвой скрываются вечные вопросы. Существует ли наказание без вины? Как и за чей счет можно искупить эту вину? Имеет ли право человек — и в каких случаях — быть судьей ближнему? Эти вопросы так или иначе приходится решать Нелл и членам ее семьи, в поисках истинного убийцы втянутым в череду кровавых событий…

Очень точно о творчестве Абрахамса сказано в одной из рецензий: «Бывает всего два вида детективов: те, в которых знаешь, что будет дальше, и те, в которых не знаешь. Во вторую группу попадают практически все произведения Питера Абрахамса».

Сам же писатель — весьма таинственная личность. Информации о нем очень мало, биографических данных нет даже на его сайте. Если судить по немногочисленным интервью, Питер Абрахамс родился в 1947 году, где — неизвестно, отсутствуют и данные о том, какое образование он получил. По утверждению писателя, всем, чего он добился в жизни, он обязан своей матери. В молодости Питер работал рыбаком на Багамских островах, потом — редактором на радио. Сейчас писатель живет с женой и четырьмя детьми в собственном доме на мысе Кейп-Код, в ста километрах от Бостона, и все свободное время посвящает литературе. «Никакие развлечения — ни кино, ни телевидение, ни Интернет — не привлекают и не трогают меня. Я чувствую себя счастливым, только когда могу добавить несколько новых строк к своей новой истории», — говорит Питер Абрахамс.

Надеемся, счастливы будут и те из вас, читатели, кто откроет для себя этого автора, прочтя великолепный роман «Чужая вина».

Человек, прозванный в тюрьме Пиратом, услышал, как по коридору корпуса идет охранник. Пират отличался прекрасным слухом, ему достаточно было звука шагов по бетонному полу, чтобы понять, кто это. У этого охранника — латиноамериканца с густыми седоватыми усами и темными кругами под глазами — походка была одновременно приглушенной и тяжелой, а еще он порой подволакивал ногу, издавая довольно приятный шаркающий звук.

Шарк-шарк… Шаги затихли.

— Эй ты, — окликнул его охранник.

Пират лежал на нарах лицом к голой стене, которую он со временем сумел даже полюбить. Он повернулся на голос. Усатый охранник-латиноамериканец с усталым взглядом (Пират уже даже не старался запоминать их имена) стоял по ту сторону решетки со связкой ключей в руке.

—

Подъем, — объявил он.

Пират и не спал, но решил не перечить. Он просто лежал в удобной позе, повернув голову так, чтобы видеть все происходящее вокруг, и положив одну руку на Библию. В последнее время он редко открывал эту книгу: единственный раздел, который был ему интересен, он выучил наизусть, — но ему нравилось касаться ее, особенно закладки в виде золотистой ленточки.

— Шевелись, — скомандовал охранник. — Живее.

«Шевелись»? Пират не понимал, к чему такая спешка.

Для шамовки было еще слишком рано, к тому же, если он ничего не путал, находились они в изоляторе. Уже дня два или три. За какую провинность, он не помнил, а может, и не знал. Пират не понимал, в чем дело, однако предпочел не вступать в спор. Вместо этого он послушно встал с нар и подошел к решетке. Послышался звон ключей.

Открыв камеру, охранник едва заметно мотнул подбородком. Пират поднял руки и расставил ноги на ширину плеч: обязательный личный досмотр. Охранник издевательски хмыкнул. Пират развернулся, спустил штаны и наклонился для следующей процедуры. Охранник хмыкнул еще раз. Пират выпрямился и застегнул штаны, а охранник снова дернул подбородком — на сей раз куда-то в сторону. Пират вышел из камеры.

Они двинулись по коридору. Охранник держался справа от Пирата. Плохая сторона: Пират ничего не видел, ему от этого становилось не по себе, но что поделаешь.

— К тебе пришли, — сказал охранник.

К нему пришли? Пирата никто не проведывал уже много лет.

Когда они проходили мимо камер, Пират своим единственным глазом отмечал знакомые лица, в каждом из которых имелся какой-либо дефект. За углом — снова камеры, четырехъярусные койки, без конца и края. Все это, стоило лишь на миг задуматься, напоминало ему эксперимент, который он видел однажды в кино. Эксперимент над крысами. Разница заключалась в том, что крыс было жалко. Здесь же Пират не жалел никого, включая самого себя. И эта способность быть безжалостным к себе являлась его величайшим достижением. Он спокойно переносил течение времени. Золотая закладка в Библии преподнесла ему этот урок.

— Кто? — спросил Пират.

— Что значит «кто»? — рявкнул охранник.

— Кто ко мне пришел?

— Может, твой адвокат.

Адвоката у Пирата не было. Когда-то был — мистер Роллинз, но уже несколько лет от него не поступало никаких известий.

Они приблизились к воротам. Охранник Пирата протянул клочок бумаги, другой охранник отпер им. Короткий крытый переход, еще одна дверь, на этот раз без замка, — и оба оказались в комнате для свиданий.

Других заключенных там не было. Охранник уселся в конце комнаты и уткнулся в газету, подобранную с пола. За стеклянной перегородкой, у телефонов, сидела молодая женщина, которую Пират никогда прежде не встречал. Она улыбнулась — улыбнулась ему, Пирату. Сомнений не оставалось. Да и не было там больше никого, кому могла быть адресована ее улыбка. Разве что охраннику, но тот читал и не обращал на женщину ни малейшего внимания. На первой полосе газеты какой-то мужчина торжествующе вздымал руки к небу. Пират не знал, кто это.

— Десять минут, — напомнил охранник.

Пират подошел к стене из толстого небьющегося стекла и уселся на средний из трех стальных стульев, привинченных к полу, прямо напротив женщины. Кожа ее лица заворожила Пирата. Никто из здешних обитателей, будь то узники или стража, не мог похвастать такой мягкой, блестящей, пышущей здоровьем кожей. А глаза! Такие чистые белки, словно алебастр… Последнее слово он где-то недавно вычитал, но значение понял только сейчас.

Женщина подняла руку — маленькую изящную ручку с безупречным маникюром и золотым обручальным кольцом на пальце. Пират проводил этот жест взглядом преданного пса. В детстве у него был очень смышленый пес по кличке Снэппи, который умел выполнять даже беззвучные команды. Прошло некоторое время, прежде чем Пират, все еще погруженный в воспоминания о Снэппи, понял, чего от него хотят: чтобы он взял трубку.