Чужая тень III

Ночи стали длиннее, а дни — короче. За закрытым ставнями окном всё чаще лил дождь и выл ветер. В первые дни после победы над Гнилоухом Блик, Филиция и Ларри еще сидели со мной, переговаривались, ругались, мирились, придумывали себе развлечения, а потом всё чаще стали выходить в опустевший город, возвращаясь с припасами, осенней и зимней одеждой и оружием.

Оказалось, что Ларри, будучи еще живым, до своей военной карьеры был подмастерьем у кузнеца и неплохо разбирался в ковке, хоть и понятия не имел,

как лить пушки. Как-то он смотрел на мои саи, и цокая языком, приговаривал, что они уж очень непрактичны. Тогда я протянул ему оружие со словами, что он может вообще его выкинуть, если хочет. Саи перекочевали в маленькие руки некроманта, лишившись при этом артефактной силы в мире теней, и больше Ларри с этими глупостями ко мне не приставал.

Я ожидал пробуждения Лары и Эйвина и почти все время молчал, подкидывая дрова в непрерывно горящий очаг, без которого тут невозможно было бы находиться. Першило в горле, постоянно хотелось пить, а вот есть почему-то нет. На удивление вместе со мной молчал всё это время и Зэр. Куда-то исчезли его колкости по поводу спорящей с друг другом троицы типа: «Шут, девчонка и мертвяк…» Лишь иногда он обращался к ним, отдавая холодным тоном указания, по большей части касающиеся организации быта в стремительно холодеющем, под стать окружающей среде, доме.

Иногда заходя в сферу, я наблюдал, как уменьшается количество ожидающих лечения людей. Их тени уходили в своё послесмертие с чувством облегчения на лицах, и лежаки и палатки просто исчезали. Одно оставалось неизменным: теней моего ученика и девушки на вершине лечебного холма почему-то не наблюдалось.

Так прошла неделя и началась вторая. Я снова начал слышать гонг, который возвещал о приближении Блика. Однажды, в который уже раз погрузившись в сферу, я увидел, как с лекарского холма удаляется очередная тень, и стиснул зубы, наконец-то поняв, что Ящер обманул меня и предпочёл не сдерживать обещание, пусть и приобретя еще одного идущего по его следу легендарного зверя.

— Я всё понял, Зэр, — произнес я, появляясь в доме Эйвина. — Ты поступил мудро, не разубеждая меня ни в чем, как и в том, что не дал Ящеру доступ к мечу Серафима.

— Я хотел, чтобы в тебе умерло то, что мешает тебе быть эффективным культиватором, а именно — вера в людей, — произнёс Зэр, делаясь видимым.

В этот момент в дом вошел Блик.

— Что случилось? — спросил с порога шут, одетый в кожаную дубленку, тряпичные штаны с усиленными кожей коленями и в маленький утеплённый походный плащ.

— Его величество наконец-то догадался, что желтоглазый обвел его вокруг пальца, — ответил Блику император.

— Ну и какой у нас план? — подбоченился тот. — Мы идём мстить Ящеру, вербовать Джастиро в свою тёмную армию или нам нужен бочонок вина, чтобы залить горе?

— Мы идём навстречу Джастиро и его армии, — произнес я. — Скорее всего, он уже на подходе к Лозингару.

— Отлично, — обрадовался Блик. — Значит, не зря я нашёл нам карету и всё это время подкармливал лошадей…

Тут его сменил Ларри.

— Райс, я сожалею, что так всё случилось. Я чувствовал, что тебе тяжело даётся управление саями, и потому

перековал их для тебя в стилеты с обоюдоострыми концами. Надеюсь, твои артефакты снова их примут.

Он извлек из-под полов плаща два ножа, протягивая их знакомыми мне рукоятями вперед.

— Я знал, что твое Ци само их наточит, поэтому не делал лезвия очень острыми.

Я взял оружие и тут же ощутил, как мои теневые серебряные артефакты сами собой перетекли в него, изучая видоизмененную сталь. Эфесы приятно нагрелись. Клинки и вправду были больше похожи на ножи, чем на стилеты, хотя и имели помимо двух режущих кромок характерные для стилетов дублирующие друг друга выпуклые грани, проходящие там, где у мечей обычно располагается дол.

— Колоть, рубить, пробивать кольчугу, а в твоём случае и доспех, когда артефакты примут свой новый материальный облик, — произнёс Ларри, наблюдая, как я разглядываю новое оружие.

Вместо застрявшего в горле «спасибо» (я знал, что нет никаких богов, кроме сфер) я улыбнулся и, медленно моргнув, кивнул.

В нашей команде Ларри был, пожалуй, самым нормальным, к тому же с боевым опытом. Он избавился от той артефактной чуши, которую порол поначалу, будучи просто черепом. К нему вернулось его собственное сознание, и он вполне воспринимал свою новую жизнь пусть даже в теле, которое нужно было занимать по очереди. Вот и сейчас некромант улыбнулся в ответ, словно желая сказать: мол, да не за что.

Выйдя из дома, я прищурился. Даже несмотря на серую пелену осенних облаков, всё вокруг казалось невероятно ярким, и это было неудивительно после более чем недельного пребывания в темноте возле лекарской сферы.

Сидевшая в девочке троица подобрала мне на выход утепленный стеганый жилет из коричневой кожи, который укрепляли находящие друг на друга пластины, покрытые матовой чёрной краской, кожаные сапоги с высокой голенью, также усиленные щитками, и тёмный плащ с подбивом из белого меха.

Из трущоб мы выбирались пешком. Блик вёл меня прямиком в бывший ранее благополучным район города, где и находилось то, что он подготовил к нашему отбытию.

Я покидал Лозингар с давящим чувством утраты — этот город отнял у меня слишком много — и, сидя на козлах, управлял бело-рыжими кобылами, впряжёнными в простенькую с виду, но крытую рессорную карету с небольшой печкой вместо двери на левом боку. Филиция, Ларри и Блик и так очень хорошо поработали, пока я сутками прозябал в доме, и как бы в благодарность я позволил им первыми ехать в экипаже.

В первый день мне встречались заброшенные и покинутые стоянки тех, кто был оставлен сторожить подъезды к зараженному некромантией городу. Опустели и стоящие вдоль дорог деревни: служители Триединого увели с собой всех жителей. Судя по всему, это было принудительно, иначе кто-то всё-таки остался бы, не внемля голосу разума и понадеявшись на случай, но отцы позаботились о том, чтобы у Гнилоуха было поменьше слуг.

— Зэр, — позвал я императора, — по моим расчётам мы должны были уже встретить разведчиков, если не саму армию.