Чужаки
Шрифт:
После кофе Петчер направился в гостиную. Там его встретил инженер Калашников. Подавая инженеру руку, англичанин криво улыбнулся.
— Очень, очень хорошо, что вы пришли. Я рад видеть главного технического руководителя нашего завода. Надеюсь, что в вашем лице я найду прилежного помощника и добросовестного исполнителя моей воли.
Калашников насторожился. Такая бесцеремонность ему явно не нравилась, однако, сделав неопределенное движение, он продолжал слушать.
Петчер сел на край стола, как бы подчеркивая этим расстояние
— Вы пришли, конечно, для того, чтобы выслушать мои указания, господин Калашников, не так ли? — пытливо и вместе с тем насмешливо спросил Петчер. — Пожалуйста, я готов это сделать. Давайте начнем с главного. Вам, наверное, известно, что наше предприятие является самым крупным среди всех русских предприятий моего дядюшки. Понятно поэтому, — переходя на диван, но не приглашая инженера сесть, продолжал Петчер, — что оно должно задавать тон всем другим предприятиям. Однако должен вам сказать, господин Калашников, ни дядя, ни мистер Грей не считают достаточными те дивиденды, которые дает им этот завод.
Зная об огромных прибылях, получаемых Урквартом, Калашников не стерпел:
— Извините, господин Петчер, но это не так. Я работал на многих заводах. Такой прибыли, какую дает это предприятие, я еще не видел.
На лице англичанина появилось подобие улыбки.
— Так и должно быть, — проговорил Петчер. — Скажите, где же еще, господин Калашников, имеются такие неповторимые возможности для накопления сверхприбылей и богатств? Вы инженер и должны это понимать. Я знаю, — вы тоже хотите быть богатым. Это очень хорошо. Да, да.
Русский инженер будет тоже иметь много денег, — неожиданно заторопился Петчер, отчего еще больше зашепелявил. — Конечно, при том условии, если он будет послушен и если прибыли завода возрастут.
Калашников вспыхнул:
— Да, я инженер, русский инженер и должен выполнять распоряжения управляющего, но мне непонятны ваши слова, о деньгах и богатстве. Если вам не трудно, я прошу их уточнить.
Узкий лоб Петчера избороздили морщины. «Этот человек либо глуп, либо притворяется, — подумал он, — во всяком случае, с ним что-то неладно».
— Ваш вопрос, господин Калашников, меня удивляет.
Что же тут непонятного? Я говорю о главной цели нашей жизни — о личном богатстве. Деловые люди понимают это с полуслова, как же вы, инженер, не можете этого понять?
Вот потому, по-видимому, и не понимаю, — хмурясь, неохотно ответил Калашников, — что я русский инженер и целью моей жизни является совсем другое.
Очень плохо, что другое, — насмешливо улыбнулся Петчер. — Но ничего. Подумайте еще раз, потом мы переговорим об этом более подробно, а сейчас вы свободны и можете идти.
Прощаясь с инженером, Петчер слегка наклонил голову и снова принужденно улыбнулся.
У ворот Калашников встретился с лесничим Плаксиным. Заметив тревогу на лице инженера, лесничий вопросительно поднял брови.
— И не говори, не везет нам, — отвечая на
— Неужели ничего не спросил о делах на заводе и на шахтах? — удивился Плаксин.
— Даже словом не обмолвился.
— Вот это здорово! — воскликнул лесничий.
— Боюсь, что при таком управляющем многие будут чувствовать себя неважно.
— Но без нас-то он все-таки не обойдется. Как же так? Неужели я ему буду нужен?
Калашников нахмурился. Лесничий ему не нравился. Всякое дело Плаксин рассматривал с точки зрения собственной выгоды. «Возможно, что новый управляющий как раз и окажется для лесничего подходящим человеком, — подумал Калашников, — и, пожалуй, совсем напрасно было высказывать ему свое мнение об англичанине».
— Без некоторых, может, и не обойдется, — многозначительно ответил Калашников.
Лесничий насторожился. Было непонятно, к кому инженер относит это замечание — к себе как к специалисту или к нему. Однако в обоих случаях он считал эту фразу неуместной.
— Вот всегда вы так, Василий Дмитриевич, — сказал-он с упреком, — намекнете, пошутите. Вам ничего, а другим от ваших шуток делается неловко.
Он ждал от инженера хоть какого-нибудь разъяснения. Но Калашников ничего не сказал, сухо пожал собеседнику руку и быстро пошел к дрожкам. На вопрос кучера, куда его везти, инженер неопределенно махнул рукой. Но так как кучеру все же нужно было сказать, куда ехать, то он с досадой буркнул:
— Сказал же тебе, домой, болен я.
А Плаксин, согнувшись, стоял в кабинете управляющего. Петчер большими шагами ходил по гостиной, поглядывая на лесничего, который напоминал англичанину его бывшего учителя русского языка.
«У этого субъекта такие же бегающие, неопределенного цвета глаза. Такие же бессмысленные ужимки, такая же покорность, которой, однако, нельзя доверять, — думал он. — Черт знает этих русских, — все они так не похожи друг на друга».
Считая, что дальнейшее молчание становится явно неприличным, он подошел к столу, у которого стоял лесничий.
— Послушайте, господин Плакса. Кажется, так ваша фамилия?
— Плаксин, — поправил лесничий.
— Да, Плаксин… Какая это трудная фамилия! Значит, вы ведаете всем лесным хозяйством завода?
— Так, господин управляющий, — покорно ответил Плаксин, — триста пятьдесят тысяч десятин прекрасного строевого леса. Сюда не входят озера, болота, луга и мелколесье. Вот поквартальная карта нашего лесничества, — если хотите, я могу вам ее передать.
— Хорошо, хорошо, — отстраняя рукой сверток, задумчиво сказал Петчер. — Я посмотрю потом, оставьте карту. Триста пятьдесят тысяч десятин? Если по одному рублю, триста пятьдесят тысяч рублей, а если по три? Ведь это больше миллиона! Понимаете ли вы это, господин Плаксин?