Чужаки
Шрифт:
Гуляю Новосел поначалу глянулся. Он и сам любил иногда блеснуть. Для него работа была таким же веселым делом, как и гулянка. Если захочет, бывало, пашет не хуже любого передовика. Оттого и у всей бригады выработка набиралась. Соус с Ерофеичем едва норму выполняют, а он мог две дать. Зато как кончит дело, тут уж его не тронь - дай душу отвести.
После работы решили Новосела обмыть. Собственно, никто ничего не решал, потому что все разумелось само собой. Просто Гуляй кинул Соусу червонец, и тот на попутке укатил за спиртным в Красновидово. У Сереги с собой денег не было, но на квартире, в подкладке, у него лежала сотня на первое время. Он тут же
– Оставь свои бабки на потом - сегодня Гуляй угощает. Не знаю, как там у вас в Сибири, а мы тут не считаемся. Сегодня я при деньгах, завтра - ты меня угостишь... Не тушуйся, паря, все путем.
Через полчаса явился Соус с двумя бутылками "Стрелецкой" и тортом "Сюрприз". Пили прямо в поле, стоя, из граненых стаканов, которые Ерофеич извлек из-под сиденья своей машины. Гуляй пил красиво. Не пил, а вливал, и локоть отставлял как-то ловко. Так в кино артисты пьют воду, изображая царских офицеров, заливающих совесть коньяком. Ерофеич - поперхнулся. А на Соуса страшно было смотреть. Задрав голову кверху, он как будто заталкивал в себя водку глоток за глотком.
После первой поллитры закурили. Соусу первому ударило в голову. Он развел вокруг руками и сказал Сереге:
– Во как у нас...
Серега не понял: то ли он приглашает его полюбоваться родными местами, то ли чем-то недоволен. Справа за полем виднелся чахлый осинник, слева проселок, а за ним опять поле... На всякий случай он сказал:
– Нормально. Соус так и взвился.
– Не ндравится, да? Ему, видишь ли, не глянулось. А на кой хрен тогда сюда приехал? Сидел бы у себя, с ведмедями. А то приехал и морду воротит...
– Ладно тебе, ладно,- вмешался Ерофеич, который успел уже облизать пальцы после торта.- Нашел чем хвалиться - природой. Да где ее нет, природы-то. Ты, Соус, нигде не бывал дальше Тамбова, ничего не видел. А ведь есть места куда красивее наших. Тут вот по телевизору показывали этот... Как его... Крым. Во где красота, ребяты...
– А по мне, батя,- сказал Гуляй,- все одно где жить, лишь бы хорошие люди водились. Ты, Серега, в основном нас держись. Ерофеича вон тоже слушай, он тебе про жизнь такое порасскажет...
Ерофеич икнул, и Серега не смог сдержать улыбки, хотя всем своим видом старался показать, что вполне уважает своих новых товарищей.
– Чего лыбишься,- продолжал Гуляй, разливая по стаканам вторую бутылку.- Он больше нашего пожил и всю дорогу страдал за свое шоколадное сердце... А ты правильно сделал, что с места снялся. Знаешь песню: "Отцовский дом... А хрен ли в ем. Давай его пропьем"... Так что гуляй, паря! Один раз на свете живем-то.
Выпили, заели остатками торта. Соус завел было разговор про бухгалтершу из Красновидова, которая потихоньку вписывала в закрытые наряды всякие несуществующие работы, а деньги прикарманивала, но сбился почему-то на Кеннеди. Серега слушал эти разговоры и думал, что вот и здесь, за тысячи километров от его родного дома, живут хорошие люди, которые принимают его так, как будто он век тут жил. И сердце его постепенно наполнялось благодарностью... Ему вдруг захотелось сделать им приятное. И он сказал:
– Мужики, может, еще, а? Я только на квартиру за деньгами сбегаю.
– Только скоренько,- обрадовался Соус,- а то Верка сейчас свой ларек закроет и пойдет куда-нибудь язык чесать, и фиг ее найдешь.
Но Гуляй его осадил.
– Не мельтеши, Соус, сегодня Гуляй угощает.
Программа у Гуляя была действительно обширная. Потом Серега сколько ни вспоминал, так и не смог до конца вспомнить, что же они делали в тот вечер и где побывали.
Вспомнилась совхозная столовая и стол, уставленный бутылками какого-то "Лучистого". Тогда еще вроде был и Ерофеич. Потом ехали в пустом автобусе и орали частушки "Мимо тещиного дома я без шуток не хожу..." и еще в этом роде, а шофер, совсем пацан, все оглядывался, смеялся и приговаривал: "Во дают, черти!" Потом был ресторан в райцентре, но Ерофеича уже точно не было. Зато на белой скатерти были почему-то чернильные пятна. Чернилами там поили или чем, неизвестно, но пятна были. Это Серега хорошо помнил, потому что удивительно - откуда в ресторане взялись чернила. А еще припоминал он Катю в клипсах, которая висела на плече у Гуляя, и была еще вроде Зина, а может быть и Инна, но как она выглядела, что делала и куда потом делась, Серега припомнить не мог. Он и себя после ресторана не помнил. И долго не мог сообразить, что с ним произошло, когда наутро очнулся в постели, в городской явно квартире.
В окно смотрело серое небо. За стенкой слышались шаги и голоса, а он лежал в новой постели как будто перееханный и ломал голову над тем, чего он вчера такое мог выкинуть? и что он скажет, если в комнату вдруг кто-нибудь войдет? а также что ему делать, если никто не войдет?
В конце концов он устал от неприятных мыслей, свернулся калачиком и уснул. Разбудила его женщина средних лет в цветастом халате и в бигудях.
– Ну, вставай, что ли, а то мне на работу скоро.
Серега не мог понять, почему он должен вставать, если эта женщина уходит на работу, но почему-то послушался и стал шарить глазами по комнате в поисках одежды. Женщина усмехнулась как-то криво, покачала головой вроде как с укоризной, бросила ему его брюки, рубашку и вышла из комнаты.
Пока Серега одевался, он думал только о том, что связывало его с этой женщиной, которая была старше его по крайне мере вдвое, и какие это может иметь последствия. На ум приходили самые разные варианты, но все сводилось к одному: "Нужно поскорее смываться отсюда, и по возможности без всяких объяснений".
Стараясь ступать так, чтобы не скрипели половицы, он выбрался в прихожую, но здесь за что-то зацепился и чуть не растянулся. На шум тут же вышла хозяйка.
– Что, так и пошел?
– спросила она, загораживая Сереге дорогу.
Не долго думая, Серега взял ее за мощные плечи и хотел поцеловать, но она решительно отстранила его.
– Ты что, сдурел? Я тебе в матери гожусь. Давай часы и топай на все четыре.
Ни слова не говоря, Серега отдал ей свои часы и, втянув плечи, вылетел в распахнутую перед ним дверь.
На площади, возле автостанции толпился обычный народ: женщины не поймешь какого возраста в пуховых платках и плюшевых жакетах с туго набитыми чувалами в руках, мужики в телогрейках, студенты с гитарой.
"Совсем как у нас в Большой Мурте",- подумал Серега, и от этой мысли ему стало почему-то легче и даже голова перестала трещать.
– Отец, до Синюхина скоро автобус будет?
– спросил он мужчину в плащ-палатке и фуражке защитного цвета, по всему видать - бывшего военного.
– Скоро,- ответил тот, давая понять, что вопрос исчерпан и вообще повестка дня закрыта.
"У, монумент",- подумал Серега и подошел к старику, который сидел на ящике и мусолил во рту погасшую папиросу.