Чужак

Кларк Саймон

— Боже всемогущий… — кажется, это все же был мужчина — с огромной гривой черных завитых волос, с раскрашенным чем-то белым лицом. С глазами, густо подведенными черной тушью. Мне он напомнил киношного египетского фараона, ожившего благодаря вмешательству неких магических сил. Взгляд у него был остекленелый и при этой слегка удивленный, как у человека, разбуженного непривычным шумом.

Микаэла кивнула в сторону экрана.

— Если это Феникс, то ему не понадобится много

времени, чтобы узнать, где мы.

Фигура исчезла из виду, и я сказал:

— Постарайся вернуться к камере в главном операторской. Он пошел туда.

— Что будем делать?

— Попробуем поговорить.

— Судя по всему, наш друг не в самом лучшем настроении.

— Может быть, он прислушается к доводам рассудка.

— Вот именно, может быть. По-моему, ему сейчас… Есть! — Она ударила по клавише, и мы снова увидели комнату, похожую на нашу, с компьютерами, мониторами и большим экраном на всю стену. — Вот он.

Высокий, неуклюжий человек медвежьего телосложения с лицом египетского фараона и копной непокорных черных волос ввалился в операторскую. Пару секунд он стоял, переводя взгляд с монитора на монитор, потом потер затылок: что же здесь, черт возьми, происходит?

Микаэла добавила звук, и мы услышали резкий повторяющийся звук.

Раскрашенный красавчик потряс головой, очевидно, в попытке рассеять наркотический туман. Потом вдруг замер.

— Момент истины, — пробормотала Микаэла.

Человек в операторской повернулся и поглядел на укрепленную на стене камеру. Белое лицо, напоминающее череп с провалившимися черными глазницами, заполнило собой экран. Выражение сонной растерянности слетело, как сметенный порывом ветра слой песка, обнажив маску ярости.

Тяжелый кулак обрушился на монитор компьютера. Из динамиков вырвался звериный рев.

Пальцы пробежали по клавишам, набирая нужный код. В следующий момент экран за его спиной вспыхнул, и на нем появились мы с Микаэлой.

Когда он заорал, я сразу понял, что это Феникс. Только мягкие, вкрадчивые нотки исчезли: на нас обрушилась дикая, неукротимая злость.

— Вам же сказали не входить в запертые комнаты! Вы нарушили правила! — Он смотрел прямо в камеру, и огромные черные глаза злобно таращились на нас с экрана.

— Знаете, какое наказание предусмотрено за умышленное уничтожение государственной собственности? В условиях чрезвычайного положения…

— Феникс!..

— Если вы сейчас же не вернетесь в свои комнаты, я вызову охрану. Вас расстреляют, слышите? Поставят к стенке и…

— Феникс! — звонкий голос Микаэлы, как ножом, разрезал его причитания. — Никакой

охраны здесь нет. Вы здесь одни, не так ли?

— Персонал сейчас спит. Но если вы незамедлительно не покинете комнату, я разбужу охрану. Представляю, как они будут недовольны. Они просто наколют вас на штыки. Вот что я вам скажу, ребята, вы уже мертвецы. Вы мертвецы, мать вашу! Дохлятина! Падаль! — Его голос сорвался на крик.

— Феникс! — Я тоже повысил голос. — В бункере никого нет, кроме вас. Никаких морских пехотинцев, никаких инженеров, никаких врачей.

— Откуда вы знаете? Что вы вообще знаете? — Он вдруг замолчал, словно ему в голову пришла некая малоприятная мысль. Точнее, совсем неприятная. На лице появилось встревоженное выражение.

— Вы что, влезли в компьютер?

— Мы нашли код и смогли подключиться к камерам в других бункерах.

— Черт!

— Нам известно, что вы показывали архивные записи. Нам известно, что шершни захватили остальные убежища.

— Ублюдки… какого черта вы суете свой нос…

— Феникс, мы знаем, что в живых не осталось никого, что все погибли. Нет ни правительства, ни центрального военного командования. Система управления уничтожена.

Он молча смотрел в камеру, и выражение ужаса постепенно растекалось по неестественно белому лицу.

— Признайтесь, Феникс, вы ведь здесь один, да?

Он задумчиво пожевал полную красную губу.

— Ну, хорошо. Я просто хотел, чтобы вы… чувствовали себя комфортнее… черт, ребята, я только хотел, чтобы все было нормально, да? Мы живем в дерьмовом мире. Кому плохо от того, что где-то людям хорошо?

— Что теперь?

— Теперь? — Он пожал плечами. — Если хотите, задержитесь, погостите еще несколько дней. Отдохните. Ешьте, развлекайтесь. Можете даже разгуливать голышом, я не возражаю.

— Не сомневаюсь, — шепнула Микаэла.

— И мое прежнее предложение тоже остается в силе: приведите в бункер своих друзей. Мы могли бы устроить вечеринку, а? Вы же все платили налоги, верно? Пусть теперь эти поганые доллары поработают на вас. Забудьте весь тот ужас. Здесь безопасно. Расслабьтесь, ребята, и…

— А как насчет наркотиков?

Феникс осекся, покачал головой.

— Вон оно что. Вы и там побывали, да? — Он огляделся, словно хотел убедиться, не пропало ли что-нибудь.

Я решил немного схитрить.

— Мы видели достаточно.

— Что вы видели? Вы подключились к камерам?

Я пожал плечами.

— Ну… — Он изобразил гримасу раскаяния, как бы говоря, что ж, ладно, вы меня раскрыли. — И что? Какие же вы сделали выводы?