Чужак

Арчер Зоэ

– Передача шахты вашей корпорации, – пояснил Саймон, взглянув на девушку.

Элис нахмурилась.

– Но у них нет причин это делать.

Саймон улыбнулся, предвкушая охоту.

– Будет причина.

Марко поспешно ушел, а Харриетт помогла сложить в сундук одежду, которая понадобится им в следующие несколько дней.

– Заметьте, – сказала она, повернувшись к Саймону, – в Плимуте придется вызвать одну из горничных отеля, чтобы помогла Элис одеться. Сама она не сумеет нацепить все эти

штуки, тем более – выбраться из них.

Элис прижала руку к талии.

– Ни одна нормальная женщина не станет добровольно шнуроваться так туго. Клянусь, этот корсет превращает мои внутренности в пюре.

Саймон ответил сочувственной гримасой.

– Сам я никогда этого не носил.

Но он хорошо представлял воздействие этих орудий пытки. Когда он снимал их с женщин, те облегченно вздыхали. И он никогда не мог понять, почему дамы по доброй воле терпели такую боль.

– Если бы мужчинам приходилось носить корсеты, – пробурчала Элис, – они бы перестали существовать.

– В жизни не слышала более правдивых слов, – согласилась Харриетт, и обе женщины в ярости уставились на Саймона – словно это он постановил, что все существа женского пола должны заключать свои тела в стальные клетки.

– Наш поезд скоро отходит, – сообщил Саймон.

Собирая вещи, они обсуждали план действий после прибытия в Плимут. План был сложным и таким же извилистым, как темные подземные тоннели «Уилл-Просперити». К счастью, агенты «Немисис» умели ориентироваться в темноте, а вот Элис… У нее, к сожалению, не было надлежащей подготовки.

Обсудив все детали, они взяли свои вещи, вышли из номера и покинули отель. Саймон надел шляпу и плащ, а на Элис были отделанная лентами шляпка и доломан. В зеркале они выглядели олицетворением респектабельности, то есть казались теми, кем на самом деле не являлись. И это очень их позабавило.

Носильщик перетащил их вещи вниз, а портье остановил для них кеб. По дороге на вокзал Саймон не переставал наблюдать за своей спутницей. Элис держалась прямо и больше не жаловалась на корсет. Она даже могла сидеть в турнюре. Впрочем, Элис призналась, что это Харриетт показала ей, как это делается.

– Мода – причудливое явление… – пробормотал Саймон себе под нос. – Особенно когда речь идет о женщинах. В один прекрасный день просыпаешься – и вдруг выясняется, что все дамы отрастили огромные задницы.

– А иногда мы хотим поднять или опустить наши талии. Или же сделать их поуже, – сказала Харриетт. – Такой вот каприз.

– Мода не заглядывает в Тревин, – вздохнула Элис. – Никаких гигантских задниц или талий под мышками. Главное – приходить на работу. И надевать чистые платья по воскресеньям, чтобы идти в церковь.

– Думаю, тебе повезло, – сухо заметила Харриетт. Она усмехнулась и добавила: – А вот в Лондоне женщины – это глина, которую формуют так, как угодно мужчинам.

Саймон хмыкнул и проговорил:

– А что, если в один прекрасный день женщины объявят: «Больше

этого не будет! Мы не станем носить эти абсурдные вещи!»?

– И никогда никаких корсетов! – подхватила Харриетт.

– А также брюки вместо юбок! – обрадовалась Элис.

– Интригующая идея. – Саймон ухмыльнулся.

И попытался представить Элис в брюках. Что ж, тогда он сможет лучше видеть ее ноги. И никаких ограничений при ходьбе. К тому же ее бедра будут лучше обрисованы.

Саймон решил, что ему такая мысль по душе. Очевидно, он становился революционером.

Харриетт, должно быть, заметила огонек вожделения в его взгляде. Потому что фыркнула и заявила:

– Типичный мужчина! Готов освободить женщину лишь настолько, насколько это в его интересах.

– А иначе как бы мы поняли, что он мужчина? – сказала Элис.

– Дайте мне шанс, и никто не будет сомневаться в моей мужественности, – заявил Саймон.

Элис покраснела, но все же не отвела глаза. Вот она, одна из причин его неудержимого влечения к ней: она никогда не сдавалась.

Они долго смотрели друг на друга, и все молчали. Наконец Харриетт, громко откашлявшись, проговорила:

– Не хотелось бы, чтобы этот кеб занялся пламенем, прежде чем мы доберемся до вокзала.

Ведомый инстинктом самосохранения, Саймон отвернулся от Элис, а Харриетт сказала:

– Марко был чертовски разочарован тем, что не может выполнить эту часть миссии. Ты знаешь, как он любит такие сложные схемы. Но он сейчас взял новое дело. Какую-то вдову обманом лишили наследства.

– А Ева и Джек?

– Уже ждут вас в Плимуте.

– Вижу, вы даром времени не теряете, – заметила Элис.

– Хотелось бы, чтобы дел было поменьше, – ответил Саймон, – но, увы…

– Вы делаете все, что можете, – сказала Элис, – в то время как другие не делают ничего.

Саймон молча пожал плечами. Люди, которым помогала «Немисис», часто называли их героями и спасителями, но он отодвигал эти слова как тарелку с испорченными устрицами.

– И еще одно… – вновь заговорила Харриетт, и резкие нотки в ее голосе немного встревожили Саймона. – Последние несколько недель вокруг конторы «Немисис» крутится молодой сыщик из Скотленд-Ярда. Кроме того, он задает о нас вопросы в самых злачных местах города и при этом говорит: «Те, кто считает себя выше закона».

Саймон закатил глаза. О боже! Вероятно, сыщик из Скотленд-Ярда решил сделать себе имя на расследовании деятельности «Немисис».

– Бьюсь об заклад, на нем дешевый клетчатый костюм, а под носом – огромные накладные усы.

– Он в черном костюме и очень старается отрастить усы, но увы… – Харриетт хмыкнула, бросив взгляд на выбритую верхнюю губу Саймона. – Не все мужчины способны на такой подвиг.

Элис переводила взгляд с Саймона на Харриетт.

– Вам следовало бы больше тревожиться насчет этого сыщика. Что, если он докопается до правды? Тогда вас всех ждет тюрьма.