Чужак

Дравин Игорь

– Влад, – перебил меня Матвей, – помнишь, как ты научился нашей речи?

– Помню, конечно.

– А горло у тебя иногда не болит, особенно после долгого разговора?

– Ты и это знаешь?

– Приходиться, – усмехнулся Матвей. – Отец Эстор научил тебя не совсем нашему языку и речи. Он проник в твою голову и, к имеющимся там образам, привязал термины нашего языка и способ построения фраз. Если что-то в Арланде не имеет аналогов в твоем мире, то ты не знаешь этого слова и наоборот. Общение при помощи образов самое быстрое и легкое, и не требует

перевода, всегда найдутся аналоги вещей, изделий, местности и многого другого. Так он понял твою жизнь, поступки и слова, и не нашел в тебе зла.

М-да, зла не нашел, зато нашел что-то другое и дэргом постоянно обзывал. Понятно. Дедок не просто вложил мне матрицу языка, он просканировал мою память. Хреново. Такому деятелю самое место в спецслужбе. Кто тут у нас шпиен мерикосовский, выходь лучше сам, пока падре не пришел. Хуже будет.

– Как будто ты не понял, чем он занимается. Шо, опять? Все понимаю, верю, но в глубине души червячок сомнения, вдруг обман, так? Так, я тебя спрашиваю, морда?

Не ругайся, ты прав.

– Когда-нибудь, из-за этого червя, твоя задница станет чьей-то.

– Так вот, – продолжал Матвей, – когда ты пытаешься перевести образы в речь, ты говоришь на нашем языке. Твое горло еще не привыкло к нему и поэтому после долгого разговора ты чувствуешь небольшую боль. Это скоро пройдет. Также отец Эстор научил тебя письменности. Ты ведь наверняка что-то читал и понимал.

– Да.

– Наша письменность основана на рунах, как и язык. Алфавит и язык твоей родины я знаю, дед научил. Поверь мне, нет ничего общего.

– И как долго это продлится?

– Года два, три, не больше, а потом база знаний исчезнет и те слова, что ты не употреблял, уйдут из твоей памяти. Ты станешь четко различать, на каком языке ты говоришь.

– Матвей, а я смогу сейчас понимать, на каком языке я разговариваю и читаю?

– Конечно, месяц несложных тренировок и все. Но оно тебе надо? А как видеть руны я тебе сейчас покажу.

Матвей подошел к тумбочке у стены взял из нее бумагу и чернильный набор. Положил на стол и что-то написал.

– Читай, – протянул он мне лист.

– Мама мыла раму. Матвей, ты издеваешься?

Матвей заржал. – Нет, конечно. Надави на глаза, несильно только и снова прочитай.

Сделаю. Нет, он точно издевается. Довольный такой сидит. Попробуем почитать, что написала эта сволочь. Так бумага, букв… какие нахрен буквы, несколько кружков с линиями и черточками, это же похоже на земные руны.

– Нет, точно болван. Сколько раз ты уже слышал слово руны, двадцать или тридцать.

Понятно, падре увидел у меня это в голове и привязал образ. Извинить мою тупость может только то, что за эти три дня не было свободного времени. Как будто с горы бежал. Надеюсь, что тот, который на верху, вчера меня услышал.

– Матвей, а почему рун меньше чем букв. Ты ведь понял, о чем я?

– Понял, а кто тебе сказал, что ваш и наш алфавит по количеству знаков одинаков. На Земле все алфавиты разных языков имеют одинаковое количество букв?

– Нет.

– А многие

руны в отдельном написании означают слова. Две руны вместе означают одно, а третья, добавленная к ним, меняет смысл полностью. Отец Эстор научил тебя общему языку и письму. А есть еще диалекты, наречия, языки других рас, тайные языки, вроде языка магов. Ты во всем этом сейчас хочешь разобраться?

Мама, роди меня обратно. Это какая-то дикая помесь английского и китайского на Арланде не одна. Падре, спасибо. Не забуду. Но мог и больше потрудиться. Слабо было закинуть мне в башню все языки?

– Нет. Значит образы моего мира, привязаны к понятиям Арланда. Я мыслю на своем, но говорю на вашем языке. Так?

– Да.

– А как же я слышу?

– А ты прислушиваешься к тому, что ты говоришь?

Не понял. Что за связь?

– Матвей, я …

– Ты, – перебил меня он, – вслушайся в то, что ты произносишь. Сейчас ты все делаешь на автомате. Говоришь, слышишь, ты все воспринимаешь машинально. Попробуй сейчас вслушаться в свои слова. Скажи леди, дама, сударыня, госпожа.

– Ну леди, судары..

– Ты ни чего не слышишь. Я сказал эти термины на русском языке. На общем языке Арланда – это все одно и то же слово. Единственное слово. Бестолочь.

Я опупел.

– Попробуй вслушаться.

Попытаюсь. Что еще мне осталось делать?

– Леди, дама.

Неприятное мельтешение в голове, резкие звуки. Одинаковые звуки. Я пошатнулся.

– Вот так, Влад. Слов в общем языке, меньше, чем в русском. Чем ближе образ по смыслу к слову, тем более четко ты его произносишь, тем лучше тебя понимают и тем лучше ты понимаешь сказанное другими. Самое близкое по смыслу слово на русском, при обращении к благородной, это леди. К благородному – господин.

Я опупел в кубе.

– А…

– А таких слов много. На Арланде изначально был один язык и заимствований из других не было. Корчма, трактир, гостиница – тоже одно слово. Различается степень пренебрежения, выказываемая постановкой ударением при произношении. Трактир – самое пренебрежительное слово. Гостиница – наоборот. Корчма – нейтральное. А твои словечки на русском, которые время от времени проскальзывают, очень близки по смыслу к образам в голове у собеседника. Не парься. Это не магия. Это временный дар Создателя. Прими все как есть. Никакого вреда от этого нет. Дед это проходил. Тем более, что белгорцы привыкли к незнакомым словам. Мы с Дуняшей их подготовили.

Пипец. Падре. Моя благодарность не будет иметь границ и о разумных пределах я не заикаюсь. Ты молоток. Прости меня, что не смог оценить сполна твой труд сразу. Ты гений сыска и так далее. Дзержинский ты наш с Макаренко вместе.

– Ну что, Влад, пошли?

– Пошли.

Пройдя два квартала, мы остановились перед площадью. Табор, настоящий табор. Свободное место было только у круга чести. Остальное пространство занимали шатры, палатки, кони и несколько повозок.

– У инспектора такая пышная свита? – спросил я у Матвея.