Чужак

Фрай Макс

Вдохновленный не то внезапным совпадением наших литературных пристрастий, не то чрезмерной дозой бальзама Кахара, я хлопнул по спине своего грозного коллегу. Не подумал, что в Соединенном Королевстве такой жест допустим лишь между ближайшими друзьями. На мое счастье, сэр Шурф не возражал против официального установления дружеской близости. Более того, он выглядел весьма польщенным.

Только потом я понял, что абсолютно не представляю, какие обязательства накладывает на меня звание близкого друга сэра Лонли-Локли. Наверняка здесь, в Ехо, существует огромное количество соответствующих диковинных обрядов. Решил, что придется идти на поклон

к Джуффину: пусть научит меня, как здесь дружат. А я запишу в тетрадку и стану сверять по ней каждый свой жест. Лишь бы только в ближайшие полчаса человека не обидеть. А то с меня станется.

Наконец мы покончили с литературным диспутом и дали о себе знать. Нас тут же выпустили из камеры и отвели в кабинет коменданта. Накормили отличным завтраком, напоили горячей, свежей камрой. Это было прекрасно. Окончательно придя в себя, я поспешил удовлетворить мучавшее меня любопытство.

— Скажите, Шурф, а как текло время, пока вы были маленьким… То есть я, конечно, не о детстве вас спрашиваю. Я имею в виду то время, когда вы были скрыты от посторонних взглядов в моем кулаке.

— Время? — Лонли-Локли пожал плечами. — Время, сэр Макс, текло как всегда. За эти несколько часов я даже успел проголодаться…

— Что?! Несколько часов?

— Вы хотите сказать, что я ошибся в расчетах?

— Мы провели здесь три дня и три ночи! — воскликнул я.

— Любопытный эффект, — равнодушно подытожил Лонли-Локли. — Но это и к лучшему. Трое суток — слишком большой промежуток времени для того, кто не захватил с собой бутерброды. Можно сказать, мне повезло, что мое восприятие времени изменилось.

Мне, конечно, хотелось выяснить еще множество подробностей о его существовании в моей пригоршне, но сэр Шурф сказал, что такого рода опыт проще пережить индивидуально, чем усвоить с чужих описаний. И великодушно предложил оказать мне эту услугу. Я решил, что потрясений на сегодня, пожалуй, достаточно, и дипломатично сменил тему.

С завтраком мы покончили, с гостеприимным сэром Марунархом попрощались. Пора было отправляться в Дом у Моста. Я чувствовал себя превосходно, только тело казалось совершенно невесомым под воздействием непомерной порции бальзама Кахара. Очень хотелось набить карманы камнями, чтобы не взлететь.

— Я не думаю, что вам следует садиться за рычаг, Макс, — заявил Лонли-Локли, усаживаясь в амобилер. — Вы — лучший из всех известных мне возниц, но в прежние времена, когда бальзам Кахара можно было купить в любой лавке, управление амобилером в таком состоянии было строго запрещено.

Пришлось смириться.

— Все-таки вы, жители границ, удивительные существа! — заметил Лонли-Локли, въезжая на деревянный настил парома, курсирующего между островом Холоми и Старым Городом. — Я, признаться, пока не уяснил, в чем именно состоит разница, но вы, Макс, разительно отличаетесь от прочих чужестранцев. Я — плохой теоретик, к сожалению, — с этими словами парень углубился в свой знаменитый «рабочий дневник». Надо понимать, спешил зарегистрировать свежайшие впечатления.

— Что вы имеете в виду, Шурф? — осторожно поинтересовался я.

— Не обижайтесь, сэр Макс! Просто существует мнение, будто бальзам Кахара, как и обычные увеселительные напитки, производит угнетающее действие на психику так называемых «варваров» — уж простите мне кажущуюся грубость этого термина! Некоторые знахари полагают, что бальзам Кахара даже опасен для умственного равновесия

ваших земляков. Считают, что волшебные напитки могут употреблять лишь уроженцы Угуланда. С вами же ничего подобного не происходит. Напротив, данный напиток изменяет вашу психику гораздо слабее, чем это происходит с представителями так называемых «цивилизованных народов»… Именно это я и имел в виду. И еще раз простите, если я допустил бестактность.

— Вы забыли, Шурф? Теперь вы — мой друг и можете говорить все, что заблагорассудится.

Нечего и говорить, что я вздохнул с облегчением. Когда Лонли-Локли заговорил о моих странностях, я было решил, что каким-то образом выдал свое настоящее происхождение и все труды Джуффина пошли прахом. Ан нет, ему, оказывается, удивительно, что я голым на столе после нескольких глотков бальзама не пляшу. Впрочем, в следующий раз надо будет его порадовать…

* * *

Сэр Джуффин Халли был весьма доволен, увидев нас живыми, здоровыми и победившими.

— Я не думаю, что для Магистра Махлилгла Анноха проблема жизни после смерти до сих пор актуальна, — с порога выпалил я. — Если бы мы его убили, когда он был жив, тогда еще всякое могло бы случиться… Но мы-то убили его уже после того, как он умер… Грешные Магистры, что я несу! Почему вы меня не останавливаете?

— Во всяком случае, я совершенно уверен, что его исследования завершены навсегда, — успокоил меня Джуффин.

— Хочется верить, поскольку этот ваш Магистр мне не слишком понравился. Кстати, я очень хотел доставить его вам живым… Ну, насколько его можно считать живым. Но у нас ничего не вышло.

— Магистры с тобой, парень! У вас и не могло ничего выйти.

— Я тоже так полагал, — заметил Лонли-Локли. — Но приказ есть приказ.

Джуффин укоризненно покачал головой. Я так и не понял, кем из нас он был недоволен больше.

— Был дурак, исправлюсь! — покаялся я. Рухнул в кресло и вдруг понял, что засыпаю. Пробормотал, закрывая глаза: — Не забудьте рассказать про воду, Шурф. Это было нечто…

Я все еще находился под благотворным воздействием бальзама Кахара, а потому проснулся всего час спустя. Чувствовал себя легким, как перышко, и на удивление бодрым. Мои коллеги пили камру, заказанную в «Обжоре», и о чем-то тихонько беседовали.

— Ага, оклемался, — обрадовался Джуффин.

Он смотрел на меня с подозрительным энтузиазмом, словно я был праздничным пудингом, который дошел наконец до нужной кондиции. Только что не облизывался.

Есть он меня все же не стал. Зато устроил медицинское обследование. Впрочем, на обычный медосмотр эта процедура не слишком походила.

Мне было велено стать у стены. Некоторое время Джуффин сверлил меня неподвижными светлыми глазами — не слишком приятное ощущение! Впервые за время нашего знакомства мне стало неуютно под его взглядом. Потом пришлось повернуться лицом к стене, что я с облегчением проделал. Некоторое время шеф изучал мою задницу и ее окрестности. Не удовлетворившись визуальным осмотром, принялся похлопывать меня по спине. Массаж, в отличие от игры в гляделки, мне понравился. Но потом жесткие ладони — раскаленная правая и ледяная левая — легли на затылок, и тут мне стало худо. Словно бы я умер и от меня ничего не осталось. Совсем ничего. И тогда я заорал — не от боли, а чтобы доказать себе и всему миру, что это не так. Ору — следовательно, существую. Идиотская формула, но она работает.