Чужак
Шрифт:
— Судя по тому, как отвратительно я спал этой ночью, мы можем арестовать все население Ехо за злоупотребление недозволенной магией, — проворчал наконец Джуффин, сердито отхлебнув полкружки камры за один прием. — Куда мы их только сажать будем? В Холоми не так уж много свободных камер.
— Так скверно? — недоверчиво прищурился сэр Кофа.
— Хуже, чем скверно. Стоило мне задремать, как очередной сигнал о применении недозволенной магии заставлял меня подскакивать до потолка. Угораздило же меня уродиться столь чутким… Что такое творилось сегодня, Кофа?
Сэр Кофа с отеческой снисходительностью взирал на его возмущение из глубины своего кресла. Дождавшись наконец тишины, Кофа соизволил пуститься в объяснения.
— Сочувствую, Джуффин, но все не так уж занимательно. Скорее печально.
— Еще бы не печально… Ну, не тяните же!
— Да какое там! Вы не хуже меня знаете, что старый сэр Фрахра совсем плох. Знахари тут бессильны: ему, как ни крути, больше тысячи лет. Не всякий колдун столько проживет, а Фрахра всего-то и был младшим послушником какого-то задрипанного Ордена; впрочем, и оттуда его быстро выперли. Пристроили ко Двору, тем дело и кончилось…
— Да, все это я знаю. Неужели старик решил попробовать продлить свою жизнь? Сомнительно что-то: он мудрый человек и хорошо знает предел своих возможностей.
— Он, безусловно, очень мудрый человек. Достаточно мудрый, чтобы понимать, с чем в Мире надо как следует проститься перед уходом. При этом домочадцы и слуги его обожают. В том числе и повар…
Взор Джуффина просветлел.
— Ну да, господин Шутта Вах, младший сын легендарного Вагатты Ваха, главного повара Двора Гурига VII. Того, что ушел в отставку после принятия Кодекса Хрембера.
— И правильно сделал. Старая кухня — есть старая кухня. Такой виртуоз, как Вагатта Вах… Что он стал бы делать на кухне без магии двадцатой-тридцатой ступени? Командовать поварятами? Да уж…
— А Шутта кое-чему научился от папеньки, насколько я знаю, — мечтательно протянул Джуффин.
— Естественно. Как вы понимаете, Шутта Вах за своего старого господина — в огонь и в воду. Ну а немного нарушить закон, чтобы побаловать умирающего сэра Фрахру фирменным блюдом их семьи, — самое малое, что он мог сделать… Короче говоря, вчера ночью рождался пирог Чаккатта. Все ночные гуляки Ехо до утра держали нос по ветру, сами не понимая почему.
— Я прощаю ему свой истерзанный сон, — вздохнул Джуффин. — Парень, конечно же, нашел вас и попросил замолвить словечко за свою грешную голову?
— Шутта Вах действительно нашел меня и предупредил, что намерен нарушить закон, — кивнул сэр Кофа. — Его преданность Королю — вопрос наследственности, а не убеждений. Парень решил избавить нас от лишних хлопот. Сказал, что если мы сочтем нужным отправлять его в Холоми — на здоровье. Просил только подождать до утра. Дескать, накормит старика, а там хоть на плаху.
— Этот пройдоха знает, что рука Джуффина Халли не поднимется на кухонного чародея… Что
— Шутта действительно надеется на вашу лояльность. И в знак признательности он решил разделить с вами ответственность. — Сэр Кофа извлек из складок своего лоохи шкатулку и бережно передал ее Джуффину.
Тот принял шкатулку как величайшую драгоценность. Клянусь, никогда не видел на его лице столь почтительного выражения! Он поднял крышку, аккуратно опустил откидывающиеся стенки. Нашему взору предстал огромный кусок пирога. Он выглядел как аккуратный треугольник чистейшего янтаря, сияющий изнутри теплым светом. Руки Джуффина дрожали, честное слово! Вздохнув, он взял нож, отрезал маленький ломтик.
— Держи, Макс. Ты представить себе не можешь, как тебе повезло!
— Ты представить себе не можешь, какую тебе оказывают честь, — улыбнулся Кофа. — Если бы Джуффин отдал за тебя жизнь, это я еще как-то смог бы понять. Но поделиться пирогом Чаккатта! Что это с вами, Джуффин?
— Не знаю. Просто он везучий, — вздохнул Джуффин. — С вами, Кофа, не делюсь. Уверен, что свою порцию вы уже получили.
— Не без того. Так что пусть ваша совесть будет спокойна.
— И наверняка тот кусок был побольше…
— У зависти глаза велики. Мой кусок был почти вдвое меньше.
Я зачарованно крутил в руках свой ломтик. Что же это за пирог такой? Что это должно быть, чтобы у сэра Джуффина Халли дрожали руки? И я осторожно откусил краешек сияющего чуда.
Ни в одном из человеческих языков нет слов, дабы описать, что случилось в моем рту в то чудесное утро. И если вы думаете, что испытали все наслаждения, которые могут извлечь ваши вкусовые рецепторы… Что ж, пребывайте в счастливом неведении! Я умолкаю, ибо вкус пирога Чаккатта — по ту сторону слов.
Когда пиршество кончилось, мы некоторое время печально молчали.
— Неужели невозможно отменить запрет хотя бы для поваров? — жалобно спросил я, потрясенный несправедливостью мирового устройства. — Если это — одно из блюд старой кухни, не решаюсь представить себе остальные.
Мои старшие коллеги печально переглянулись. У них были лица людей, навеки утративших самое дорогое.
— К сожалению, Макс, считается, что Мир может рухнуть и от этого! — вздохнул Джуффин. — К тому же Кодекс Хрембера писали не мы.
— Тот, кто его писал, наверное, лет сто просидел на строжайшей диете и возненавидел все человечество, — буркнул я. — Неужели даже Его Величество и Великий Магистр Нуфлин не могут себе позволить есть пирог Чаккатта за завтраком? Не верю!
— Интуиция у тебя и правда отменная. Насчет Короля сомневаюсь, зато в городе судачат о секретной кухне, укрытой в подвалах Иафаха, главной резиденции Ордена Семилистника, — с деланным равнодушием заметил сэр Кофа.
— Может быть, мне вовсе не в Тайный Сыск надо было наниматься? — Я адресовал Джуффину укоризненный взгляд. — Замолвите за меня словечко в этом вашем Семилистнике, пусть хоть в дворники наймут, а?