Чужак
Шрифт:
— В любом случае постарайся остаться живым, — вдруг сказал Лонли-Локли. — Смерть — омерзительная штука, если имеешь дело с Кибой, уж я-то знаю!
— У меня длинная линия жизни, — с надеждой сказал я, украдкой покосившись на свою правую ладонь, — а у тебя?
— Не понимаю, о чем ты говоришь… Потом, Макс. Он находится вон в том доме, так что идем!
Дом, на который указал Лонли-Локли, был маленьким двухэтажным строением с вывеской «Старый приют» на фасаде.
— Гостиница? — удивленно спросил я. — Общежитие для мертвых Магистров,
— Думаю, перед нами действительно что-то вроде гостиницы… Ты всерьез полагаешь, что это важно?
— Да нет, просто забавно… Мертвец живет в гостинице. Где он берет деньги, хотел бы я знать? Или у него был счет в местном банке еще при жизни…
— Должен же он хоть где-то находиться, — хмуро буркнул Лонли-Локли.
Я решительно распахнул перед ним тяжелую лакированную дверь.
— Прошу!
Древние ступеньки заскрипели под тяжестью его шагов.
— Пришли, — спокойно констатировал Лонли-Локли, останавливаясь перед ничем не примечательной белой дверью с жалкими остатками позолоченного номера 6, разглядеть которые можно было только при моей дурацкой привычке обращать пристальное внимание на всякую ерунду… — Открывай, Макс, не тяни.
— Ах, ну да, у тебя же руки… заняты… в каком-то смысле! — усмехнулся я и открыл дверь. Где-то, в одном из многочисленных, проглоченных мною давным-давно, в «прошлой жизни», журналов, я вычитал, что у Наполеона спросили, в чем секрет его побед, а тот брякнул: «Главное — это ввязаться в заварушку, а там уж — по обстоятельствам!» Ну или что-то в этом роде. Хороший он был парень, Наполеон, да вот кончил как-то… не очень!
У окна спиной к нам сидел совершенно лысый худющий человек в светлом лоохи. Я еще успел подумать: «Отлично, Макс, теперь ты, кажется, ловишь Фантомаса!»
Белоснежная шаровая молния вылетела из-под лоохи Лонли-Локли. Она ударила лысого между лопаток, и он вспыхнул неприятным бледным светом — весь, целиком, как гигантский уличный фонарь. А потом все стало как прежде. Незнакомец остался цел и невредим.
Ну, по крайней мере, он наконец обернулся.
— Привет, Рыбник! — проворчал сэр Киба Аццах, бывший Великий Магистр Ордена Ледяной Руки, он же «неправильно убитый мертвый Магистр», он же Фантомас…
Самое жуткое, что Киба Аццах был довольно сильно похож на самого Лонли-Локли. Не зря, видимо, Джуффин говорил, что у нашего Шурфа внешность неприметная, таких, как он, пруд пруди. А я, дурак, не верил!..
Вот только долгие годы, проведенные в неживом состоянии, не прибавили мертвому Магистру обаяния. Синюшная, пористая, неестественно блестящая кожа здорово портила впечатление. Белки глаз были темными, почти коричневыми, а сами глаза светло-голубыми — эффектное сочетание, ничего не скажешь…
Я даже немного успокоился, разглядев его как следует: не может такое потрепанное, жалкое существо причинить вред самому грозному Лонли-Локли!
Ох, как я ошибался!
Мертвый Магистр, кажется, был рад возможности покалякать. Не обращая никакого внимания на еще одну «шаровую молнию», на сей раз ударившую его в грудь, он продолжил выступление.
— Ты хорошо спрятался от
Я обернулся к Лонли-Локли. Мне все еще казалось, что этот мертвец нас немного попугает, а потом мы его сделаем, как и положено по законам жанра. Но выражение лица сэра Шурфа… «Грешные Магистры, что это с ним творится? — в панике подумал я. — Парень, кажется, по-настоящему боится и… Он засыпает, это точно!»
— У меня нет к тебе никаких претензий, мальчик! — Дребезжащий голос Кибы Аццаха вернул меня к действительности. — Ты можешь уходить. Не вмешивайся, у нас старые счеты. — Мертвый Магистр покачал перед моим носом обрубком своей левой руки. — Он украл мою руку, как тебе это нравится?
Холодный комок паники подступил к моему горлу. Кошмарный идиотизм ситуации совершенно выбил меня из колеи. До сих пор я был уверен, что могу спокойно взирать на полный опасностей мир из-за плеча неуязвимого Лонли-Локли. «И на старуху бывает проруха, — подумал я с каким-то дебильным восторгом, — а сегодня нам здорово повезло с „прорухой“, можем поделиться с вдовами, сиротами и прочими неимущими».
А потом я перестал думать и взялся за дело. Кажется, меня основательно приперли к стенке.
Для начала плюнул в неопрятную физиономию мертвого Магистра. Не то чтобы я всерьез рассчитывал, будто это поможет делу, просто не смог придумать ничего более оригинального. К моему собственному изумлению, плевок несколько улучшил общую ситуацию. Он, разумеется, не убил моего противника: тот и так был мертвехонек. Но мне, можно сказать, повезло. Обнаружилось, что мой яд оставляет в покойниках дыры, вроде той, что украшает ковер в моей спальне.
На дряблой щеке Кибы Аццаха появилась большая неаккуратная прореха. Он, кажется, здорово удивился. Во всяком случае, на какое-то время отвлекся от своих таинственных разборок с Лонли-Локли.
Я спиной почувствовал, что Шурф начал приходить в себя. Еще немного, и с ним все будет в порядке. Нужно лишь чуть-чуть потянуть время.
И я рванул вперед, практически на амбразуру. Решил, что было бы неплохо попасть прямо в неподвижный темный зрачок мертвеца: глаза всегда кажутся такими уязвимыми! Но я никогда не отличался меткостью, так что на сей раз яд угодил в лоб Кибы Аццаха. Тоже мне снайпер!
Я нервно рассмеялся, подошел ближе и плюнул снова. Остался доволен: новая дыра появилась на месте правого глаза.
Киба Аццах растерянно попятился к окну.
— Ты мертвый? — спросил он с таким интересом, словно не было на свете ничего важнее, чем подлинная информация о состоянии моего здоровья. — В этом месте живые не могут спорить с мертвыми, значит, ты мертвый… Почему ты на его стороне?
— Работа у меня такая — быть на его стороне! — весело сказал я.
И получил то, что заслуживал: правая рука Кибы Аццаха легла мне на грудь. «Идиот, зачем было подходить так близко?!» — успел подумать я.