Чужак
Шрифт:
— Не понимаю, — честно признался тот. — Вы говорите что-то чудное, раньше я такого не слышал.
— Пожалуй, так оно и есть, — согласился Мун. — Но я буду с вами еще более откровенным. Однако хочу вас предупредить: если хоть одно слово из сказанного мною станет достоянием гласности, это подорвет большое дело, которое я затеял!
— Осуждение Беатрис Вилтон? — съязвил великан.
Шериф нетерпеливо посмотрел на него:
— Даю вам честное слово, в данный момент я совершенно об этом не думаю. Меня занимает гораздо более важное расследование!
— И
— Дайте мне торжественное обещание, что вы ни словом не проговоритесь о том, что я вам сказал!
— Даю, — охотно пообещал Малыш Лю, — потому что я не понял ничего из того, что вы мне сказали.
Глава 35
Суд продолжался четыре дня. Присяжным заседателям дело передали в полдень последнего дня, и еще через полчаса они вереницей вошли в свой закуток, чтобы огласить вердикт.
В зале собрался чуть ли не весь Клейрок, точнее, столько его жителей, сколько смогло туда протиснуться. Каждое окно загораживали зеваки. У двери собралась толпа не меньше чем в сотню человек, и в наступившей мертвой тишине прозвучал голос старшины присяжных: «Виновна!» В зале раздался глубокий, содрогающий душу вздох.
Шерри почти наверняка ожидал этого удара и подготовился к потрясению, поэтому теперь обратил свой печальный взор на других людей в зале.
В частности он заметил сверкающие глаза женщин, прикованные к Беатрис Вилтон. И гордо поднятую голову самой Беатрис, мужественно встретившую эту тяжелую весть, не сломившую ее духа. То там, то здесь он видел знакомых: разинувшего рот парикмахера из гостиницы, который упивался сенсацией, слабая улыбка играла на его отвратной физиономии; шерифа на одной из передних скамеек, сидевшего, как это ни странно, рядом с доктором Эустасом Лейманом… А главное, он обратил внимание на одного из молодых адвокатов, который сражался за Беатрис, а теперь, повернувшись к своему коллеге, что-то говорил ему, и они оба довольно посмеивались.
От такой бессердечности у Шерри просто застыла в жилах кровь.
В зале не утихал гул негромких голосов. Он видел, как Беатрис подвели к судье, по бокам от нее находились два охранника. Он слышал, как судья спросил, не хочет ли она что-нибудь сказать по поводу вынесенного присяжными вердикта, но тут в конце зала поднялась какая-то суматоха, раздались громкие голоса. Судья стукнул молотком, призывая к порядку, потому что был осквернен самый торжественный момент за всю его долголетнюю судебную практику.
Неожиданно один из защитников Беатрис — по фамилии Кравен — поднялся с кресла и приблизился к судье.
— Ваша честь, — обратился он к нему, — моей подзащитной нечего сказать, кроме того, что она невиновна. Однако мы несколько дней не теряли надежды на то, что произойдет одно событие. И наши надежды оправдались. Ваша честь, суматоха в конце зала поднялась из-за двух свидетелей, которые только что вернулись из дальней поездки. Их показания докажут, что Беатрис Вилтон абсолютно невиновна, и вся тяжесть вины определенно падет на Феннела, убившего Питера Ленга!
Даже если бы судья был самым отъявленным формалистом в мире, то и тогда он не смог бы противостоять возбуждению, охватившему публику в зале.
Разрешение было получено, и по проходу между стульями к судье двинулись вразвалку, как будто они шли по качающейся палубе, два типа: один высокий, другой низкий — Бад и его дружок Джерри!
Шерри взирал на них со слабой надеждой неизвестно на что! Их пригласили на скамью для свидетелей. Первым дал клятву Бад Артур. Присяжные замерли в своем закутке. Сам судья дрожал от волнения, а среди присутствующих разносился невнятный шепот.
Молодой Кравен, похожий на шкипера, которому по душе штормовые ветра, поднялся со своего места и с улыбкой посмотрел по сторонам.
— Ваша честь, — начал он, — мы намереваемся освободить мисс Вилтон, а на ее место посадить настоящего преступника. Сейчас он находится в зале суда!
Даже эффектное появление Джерри и Бада не шло ни в какое сравнение с возникшей после такого заявления реакцией зала — он замер.
— Один из этой парочки был готов для дачи показаний еще вчера вечером, — продолжал адвокат. — Но мы ждали прибытия его товарища, который…
Тут окружной прокурор вскочил со своего места и страстно заявил о своем возражении.
Судья, уставший от юридических уловок, поднял руку.
— Садитесь, Черли, — велел он прокурору. — Мы тут много дней потратили на осуждение молодой женщины. А теперь, если найдется нечто такое, что может ее защитить, я выслушаю это, независимо от того, в какой форме оно будет нам представлено!
Эти слова публика встретила громкими аплодисментами. Присяжные заухмылялись и закрякали в знак согласия. В одно мгновение исчезли подозрительность и неприязнь, которыми много дней была окружена Беатрис Вилтон.
— Мистер Артур, — спросил молодой Кравен, — чем вы занимаетесь?
— Я моряк.
— Что заставило вас приехать в Клейрок?
— Хотел получить то, что мне причитается.
— Что именно вам причитается и от кого?
— Моя доля жемчуга, которую капитан Оливер Вилтон похитил на островах Сулу.
Это заявление ошарашило присутствующих. Беатрис Вилтон пристально взглянула на адвоката, а тот кивнул ей, как будто хотел извиниться за то, что столь долго держал ее в неведении.
— Попробуем разобраться с тем, что произошло после этого. Вы приехали в Клейрок, чтобы встретиться с мистером Вилтоном?
— Да.
— Вы с ним встретились?
— Нет. Он уже погиб.
— Как же вы тогда поступили?
— Околачивался возле магазинов скупки вещей. Мы прикинули, что если Вилтон погиб, то товар окажется у кого-нибудь другого. И этот другой, вполне возможно, заложит часть его за наличные деньги. Что и произошло. Лю Шерри сдал одну жемчужину.
Эти слова вызвали в зале глухой ропот. Люди, находившиеся рядом с Шерри, отодвинулись от него. Кто-то громко выкрикнул: