Чужак. Охотник
Шрифт:
– Влад, – хлопнул меня по спине Дорн, – что стоишь и мокнешь. Заходи ко мне в лавку.
Я действительно стою. Что со мной. Плевать. В лавке Дорна никого нет. Зайду.
– Выпей, – гном протянул мне кружку.
Выпью. Пиво хорошо скользнуло в горло.
– Дорн, не подскажешь, где…
Кашель скрутил меня, из глаз брызнули слезы. Какое пиво. Гномья водка. Со мной что-то происходит.
– Ну вот, начал в себя приходить.
Довольный голос Дорна над ухом. А я никуда не уходил. Наверно задумался под дождем.
– А за Керином я сейчас сбегаю. Ты посиди здесь присмотри за товаром. Сопрут ведь.
Дорн выбежал из лавки. По телу начала разливаться волна тепла. Я встал и осмотрелся. А где приказчики Дорна? Нет никого. Кто украдет? В Белгоре остались только свои. Никто ничего не возьмет. Хотя, оружие великолепное. Я подошел к стеллажу. Хищные изгибы сабель, строгая красота мечей, прекрасные в своем уродстве секиры. Никогда не любил их, но пользоваться умел.
– Влад. Влад.
Меня трясут за плечо. Не заметил. Плохо.
– Влад, – грустный Керин протягивает мне сверток, – после твоего отъезда я взялся за это. Закончил только сегодня. Посмотри.
Я развернул сверток. Пара. Клайд и айдал, они сделаны из булата. Нет, это будет получше секиры. Я стиснул в объятиях Керина. Друг сделал то, что мне сейчас больше всего нужно.
– Спасибо.
Вытащив из сбруи старую пару, я вогнал в ножны новые мечи. Отлично. Завтра я порезвлюсь в погани.
– Керин, я поговорил с Каром. У тебя будет охрана.
– Я уже поговорил, – грустно усмехается Дорн. – Как пропали девчонки, так и поговорил. Если эта сволочь может спокойно разгуливать по Белгору, – стиснул он кулаки, – то, что можно ждать от остальных. Керин два дня назад, мне все рассказал. Не зря переводил отличную сталь.
Отлично. Всегда приветствовал здравый смысл и разумную инициативу.
– Увидимся.
Я вышел из лавки и направился домой. Осталось еще одно дело сделать и можно отправляться в погань. Последний квест форевер.
– Влад, будешь есть?
Не понял. Я поднял голову. Сижу в зале корчмы. Как я здесь очутился? Лайда, одна из девчонок мамки Жулы. Пустой зал. Больше никого нет. Хион уже зашел. Лайда стоит рядом и тщательно пытается сдержать слезы.
– Будешь? Все горячее.
Губки у девчонки подрагивают. Так, собраться. Хватит.
– Неси и садись рядом.
Я откинулся на спинку скамьи. Непорядок. Что со мной происходит? Непорядок. На "Я" это непохоже. Да и как он это может сделать. Ведь он – это я. Я, который был раньше. Я, который был доволен своей жизнью. Или не так? Мозговедов здесь нет.
– Влад.
Лайда принесла еду и пиво. Присела рядом и стала поклевывать печенье. Вкусно. Лайда готовит не хуже…
– Не думать.
Прав. Лайда просто отлично готовит. Она уже три года подрабатывает в корчме.
– Ты одна? – утолив голод, спросил я у девчонки.
– Да, гости разъехались и Матвей предложил мне…
Губки у девчонки снова задрожали и она расплакалась. Черт. Совсем не думаю. Я прижал ее к себе. Лайда спрятала свою головку у меня на груди и заревела в голос. Я гладил ее по волосам. Боль попыталась нахлынуть снова. Прочь. Потом. Все потом.
– Успокойся Лайда.
Я отстранил девчонку от себя, достал платок и вытер слезы.
– Я сейчас в баню, а ты принеси мне в комнату бумагу и чернила. Хорошо?
– Да.
Она снова разревелась. Нет, со мной явно не в порядке. Голова совсем отказывается думать. Все. Я поднялся и направился на задний двор. Пошло оно все в баню.
Парилка встретила меня жаром. Молодец Лайда. Обо всем подумала. Я с наслаждением принялся сдирать с себя грязь. Как хорошо. А завтра будет еще лучше. Завтра будет великолепно. Приведя себя в порядок и переодевшись в чистое, я вернулся в корчму.
– Влад, – окликнула меня Лайда, – Матвей вернулся и просит тебя зайти.
Я поднялся в комнату учителя.
– Здравствуй Влад, – Матвей обнял меня и указал на стул.
Выглядел он как обычно. Даже по глазам нельзя было догадаться о его чувствах. Но я знал, что творится у него в душе. Я испытывал то же самое.
– Я хочу с тобой поговорить.
Молчание. Глаза в глаза. Боль.
– Ты не спрашивал, а я не рассказывал о своем прошлом. Теперь я это сделаю. Лайда рассказала мне о твоей просьбе. Послушай меня. Тридцать лет назад я стал самым молодым, в истории гильдии охотников, магистром. Первым магистром не магом. Не скажу, что я считал себя достойным, но и полным неумехой я не был. Я внес в работу гильдии
Год назад я сказал тебе, что ты второй за двадцать пять лет отпущенный церковью человек, о котором знает гильдия. Я знаю о трех. Дед, ты и она. Двадцать пять лет назад в гнилом пятне оказалась девушка. Ее звали Анджела. Она была американкой. Я взял ее, как и тебя в корчму, которая досталась мне от деда. Уже в то время многие вопросы решались здесь. Здание гильдии было представительским центром организации, а корчма ее душой. Анджела, адвокат и феминистка, стала служанкой. Если бы ты знал о ее отношении к происходящему. Если бы ты слышал ее речи. Охотники специально стали приходить в корчму, что бы послушать поток ругани направленный на меня и них. Тогда их лексикон обогатился такими словами, как мужской шовинизм, сексизм, недоносок и многими другими. Слово харасмент они узнали после шлепка одного из охотников по ее попке. Это был театр. Я проклинал все на свете. Проклинал деда и проклинал себя. Проклинал себя за то, что влюбился как мальчишка в эту фурию. Я едва не забросил дела гильдии. Я был счастлив в погани когда убивал тварей. Однажды я доигрался. Я чудом остался жив. Меня принесли в корчму и я находился между жизнью и смертью. Тогда в Белгоре было семь магов Жизни. Они помогали мне, но выходила меня она. Когда я стал выздоравливать, место заботливой женщины опять заняла фурия. Я не выдержал и попытался убежать из корчмы куда угодно, только подальше от этой ведьмы. Я еще не оправился от ран и Анджела меня перехватила у выхода. Получив несколько пощечин, я был закинут в эту комнату. Я не выдержал и высказал ей все, что о ней думаю. Получив еще несколько пощечин, несмотря на раны, я был нежно изнасилован. Сам процесс сопровождался нелестными комментариями об умственных способностях всех мужчин и моих в частности. Она давно любила меня, а я этого не замечал. Гордость и положение служанки не давали ей возможность сказать об этом прямо. Место фурии заняла любящая меня женщина, любимая женщина, моя жена. Моя третья боевая единица в команде. Она стала ей через несколько лет. Я учил ее вместе с Каром. Я был счастлив. Нас было трое. Я, Анджела и Молчун. Двое воинов и магиня. Двое мастеров и охотница. А восемнадцать лет назад она принесла мне Дуняшу. Через год я оставил ее в погани. Она попала в ловушку. Твари начали сбегаться на ее кровь со всего уровня. Анджела умоляла нас уйти. Мы не имели времени ее освободить. Я ее бросил. Я приказал Молчуну прорываться к выходу, а сам стал прикрывать ему спину и с расстояния увидел, как твари, облепившие ее тело, вспыхнули вместе с ней. Анджела была магиней Огня. Огонь кипел в ее крови. Я оставил свой пост магистра. Я перестал быть охотником и посвятил все свое время дочке. Только она спасала меня от безумия. Она и Молчун, который тоже перестал быть охотником. Я поклялся, что никогда Евдокия не повторит судьбу матери. Погань ненавидит женское счастье. Я запретил ей становиться магиней, несмотря на великолепные способности Дуняши к магии Смерти. Я смог жить дальше. Я простил сам себя за оставленную в погани жену. Она была права. Нет смысла погибать троим там, где двое могут спастись. Дуняшу похитили и я в первый раз за долгие годы вновь спустился в погань. Я ищу ее и волчиц. Ты тоже будешь их искать. Но я тебе хочу сказать. Я хочу, чтобы ты вбил себе в голову. Нет смысла погибать семерым, если шесть обречены, а седьмой может спастись. Или, еще хуже, погибать десятерым. Кар сформировал тебе команду прикрытия. Если ты не вернешься, они тебя не бросят. Не вини себя, не вини никого в произошедшем. Если и кого-то можно винить, так это меня. Если бы Дуняша была магиней Смерти, а не необученной девчонкой, то этого могло и не произойти. Маги Смерти могут почувствовать этот проклятый лотос.
Молчание.
– Помни, что я сказал и иди спать. Завтра будет трудный день.
Я вышел и направился в свою комнату. Исповедь Матвея удивления не вызывала. Нечто подобное я и предполагал. Присев на стул я быстро написал завещание и скрепил его кровью. Все, последнее дело сделано. Теперь можно и уснуть.
Морфей.
– Влад, а что ты мне привезешь в подарок на день рождения.
Счастливая Дуняша крутилась в зале. Я не мог ничего ответить и предупредить ее о темном тумане, вползавшем постепенно в корчму. Горло было перехвачено судорогой, а тело не слушалось.