Чувство
Шрифт:
Но Эрик все понимает. Черт бы побрал это чудовище с огненно-черными глазами – он все понимает! Шаг и еще шаг. И он крепко прижимает меня к себе. И я отвечаю на его объятья.
Все хорошо. Вот оно. Это слово – "хорошо".
Я облегченно улыбаюсь.
– Я скучал.
– Я тоже.
Мы молча стоим и обнимаем друг друга. Кто мы?
Я совсем не знаю его. Он совсем не знает меня. Я совсем не понимаю его. Он совсем не понимает меня. Мы абсолютно понимаем друг друга. Мы больше чем друзья.
Но это не
Мы молчим. Мы обнимаем друг друга. Мы никогда раньше не встречались. Кто мы?
Откуда между нами это ЧУВСТВО?
Я не знаю.
Я знаю только одно – без него моя жизнь была бы совсем другой. Я бы был другим.
Он не меняет меня, нет. Влияет? Да. Но не меняет. Я меняюсь сам, потому что он – мое желание меняться. Мое желание стать лучше. Он – источник моей силы. С ним мне кажется, я могу все – даже умереть.
В конце концов, я размыкаю объятья.
– Я надеюсь, я не оторвал тебя не от чего…?
– черт, почему я задаю самый дурацкие вопросы так не вовремя? Я никогда не умел общаться с людьми.
– Да нет… – качает он головой и внезапно замирает. – О черт…! Лоренс!
– Лоренс?
– Я недавно взял ученика… он сейчас у меня дома…
Я умер. Я ему действительно помешал. Я и мои дурацкие идеи.
– Но ты не волнуйся. Он и сам прекрасно справляется, я уверен. Поехали со мной ко мне?
– Эрик, я не хочу тебе снова мешать…
– Что за ерунда! Поехали. Если ты так уж не хочешь мешать, я с удовольствием свяжу тебя, заткну тебе рот кляпом и засуну в пыльный-пыльный шкаф. И еще… может, все-таки, поживешь у меня? Меня все равно не будет… О черт! Меня же не будет!
Этот человек невозможен. Честное слово, иногда я не понимаю, как его терпят другие. Он улыбается мне.
– Мне надо будет уехать на три дня на концерт в Гамбурге. Я еду послезавтра. Но я всего на три дня… А ты насколько?
– На две недели… – тихо отвечаю я. Вечно я не вовремя.
– Замечательно! За две недели можно перевернуть весь мир два раза, с учетом того, что бог создал его всего за одну. – Эрик смеется и снова обнимает меня. – Мне тебя чертовски не хватало. Поехали? Ты, кстати так и не ответил… на счет пожить у меня.
– Эрик… Только если ты уверен, что я тебе не помешаю.
– Ну что ты заладил, не помешаю да не помешаю. Даже если помешаешь лучше это будешь ты, чем почтальон перепутавший двери! Это мой выбор. И если я предлагаю, значит я знаю, на что иду. Ты тоже знай, на что идешь. У меня есть дурацкая привычка играть Шуберта ранним утром.
Иногда мне кажется, что
Втягиваю носом его запах. От него пахнет грецкими орехами.
– Да-да. Я только выпишусь из отеля.
Когда есть доверие все вещи делаются быстрее в миллионы раз. Когда есть ЧУВСТВО все на октаву проще. Даже Лист. Кто он, кстати, такой?
Kapitel 15.
Мы бежим по весеннему Парижу. Я не знаю куда. Я уже заблудился в этих улочках.
Мы бежим, как будто мы куда-то опаздываем. Мы смеемся!
Ты все время роняешь мою сумку. Прямо в лужи. Я не хочу думать, что стало с моими вещами, но это… так неважно. Я бы и рад уронить свою, но в нем мой фотоаппарат. Мой дорогой друг. Друзей не роняют.
Мы бежим по Парижу. Мы бежим ДОМОЙ! И мы смеемся. Мы уже вымазались в грязи как непоседливые дети. Но это вызывает только смех. Разочарования и огорчения – в другой жизни. Не здесь и не сейчас. Удивленные взгляды прохожих – смех. Кто-то крутит пальцем у виска – это тоже весело. Просто потому что весна. Просто потому что мы дома. Просто потому что мы вместе!
Хочется взлететь. Или бежать так бесконечно. У меня уже не хватает дыхания. Я со смехом останавливаюсь и пытаюсь отдышаться. Ты, смеясь, останавливаешься рядом.
– Ты знал, где остановиться, Франс! Мы пришли!
Я поднимаю голову. На меня смотрит угол дома. Плавный, сглаженный, круглый – и не угол вовсе. Три этажа. Приоткрытые окна. Кто-то играет на рояле. Музыка периодически пропадает за шумом проезжающих мимо машин.
Эрик улыбается.
– Это играет Лоренс. Шуберт. Маленький негодяй, я же наказал ему играть Шопена!…
Бежим!!! Не отставайте, Монсеньер!
И мы снова пускаемся в бег. Ты подхватываешь заляпанную грязью сумку, и мы перебегаем дорогу на красный свет. Что-то нежно проходится по нервам. Эту улицу я слушал изо дня в день, из года в год. Два года.
Вот этот самый перекресток. Такой широкий. Вот проезжает карета с двумя туристами. В самом деле – кто еще станет ездить в Париже весной на лошадях?! По Парижу нужно бежать! Бежать сломя голову! Сливаться с городом!
Этот прекрасный перекресток. Я как будто знаю этих всех людей. Я даже вижу их лица, когда они проходили мимо трубки свисающей на длинном проводе из окна на третьем этаже.
Смеюсь и догоняю Эрика. На третий этаж по узкой лестнице. Ключ проворачивается в замке, дверь распахивается, приглашая внутрь. Навстречу рвется свет после полумрака нескольких лестничных пролетов. Теплый солнечный паркет. Аккуратный половичок с надписью по-французски. Перешагиваю через него и вхожу.
Эрик смеется.
– Там написано "Вытирайте ноги!" Я улыбаюсь, возвращаюсь, вытираю ноги и снова вхожу.
Что за странная тишина? Ах, ну конечно… бледный мальчик стоит в конце коридора.