Чувство вины
Шрифт:
— Я… нет, конечно, я сначала помогу прибраться, — начала она, но больше ничего сказать не успела.
— Вовсе не нужно, чтобы кто-то из вас мне помогал, — выпалила Лаура и, еще не договорив, покраснела. — Честное слово. Я сама справлюсь. Пожалуйста. Мне так удобнее.
— Тут и думать не о чем, — заявил Джейк, похоже ничуть не тронутый ее смущением. — Вы целый день работали, а мы всего лишь прокатились на досуге из Лондона. К тому же вы приготовили замечательно вкусный обед, от которого все мы получили огромное удовольствие. Я думаю, вам следует пойти отдохнуть, а мы пока все тут приберем.
Теперь
— Нет, — решительно сказала она, собирая кофейные чашки и блюдца и переправляя их в сушилку. — Право же, мистер… э-э… я вынуждена настоять на своем. Вы мои гости. Я вас сюда пригласила и даже думать не хочу о том, чтобы вы стали выполнять мою работу.
Произнося эти слова, она прилагала усилия, чтобы не встретиться с ним взглядом, и потому смотрела на Джулию.
— Иди, — продолжала она. — Прими ванну. Горячей воды в избытке.
— Ты серьезно?
Джулия колебалась, переводя взгляд с Джейка на мать и обратно. Но Лаура твердо стояла на своем.
— Конечно, — сказала она. — Господи, всех-то дел, вымыть несколько тарелок. Поторопись. Уверена, что твой… э-э… друг, конечно, предпочел бы твою компанию.
Джулия нахмурилась. Было совершенно очевидно, чего ей хочется, но ее смущало настроение Джейка. Все же ее нерушимая вера в то, что, позволив матери поступать по ее усмотрению, она не проявит какой бы то ни было эгоистичности, победила, и она, наградив обоих оставшихся в кухне улыбкой, удалилась. Несколько секунд погодя Лаура услышала, как дочь поднимается по лестнице, и, с облегчением вздохнув, повернулась к мойке.
— А знаете, вы не правы.
Она почти забыла, что Джейк все еще здесь, но теперь эти негромкие слова заставили ее обернуться.
— Прошу прощения?
— Я сказал, что вы не правы, — откликнулся он. Он поднялся из-за стола вместе с ней и теперь стоял позади нее, скрестив на груди руки и прислонясь к составляющему единое целое с мойкой кухонному столу.
— Вы о Джулии? — Лаура вновь повернулась к нему спиной, продолжая наполнять мойку мыльной водой. — Возможно.
— Вы ее избаловали, — продолжал он. — Она вполне в состоянии вымыть несколько тарелок.
— Может быть, — Лауре не понравилось, что он считает возможным обсуждать с ней Джулию, будто какого-то непослушного ребенка. — Но только — я предпочитаю мыть их сама.
— Нет. — Произнеся это слово, Джейк подошел и стал почти рядом с ней, так что ей пришлось встретиться взглядом с его темными глазами. — Нет, вы не предпочитаете мыть их сама. Вы избираете путь наименьшего сопротивления. Который часто совпадает с тем, чего хочется Джулии, разве не так?
Лаура глубоко вздохнула.
— Не думаю, что это хоть как-то касается вас, мистер… э-э… Ломбарда…
— Хватит и Джейка, — кратко отрезал он. — И пока мы с Джулией вместе, думаю, меня это тоже касается.
Лаура едва не ахнула. Удивительное нахальство, но хорошо уж и то, что оно помогает ей не поддаваться ощущениям,
— Вы не понимаете, — объявила она, ставя в сушилку вымытый стакан. — Мы с Джулией видимся не очень часто…
— И кто в этом виноват? — Никто в этом не виноват. — Впрочем, Лаура не могла не гадать, знает ли он в точности, как редко Джулия заезжает к ней. В последнее время, если Лауре хотелось повидать дочь, ей приходилось самой ехать в Лондон, а делать это она могла только в дни школьных каникул, а каникулы часто совпадали с деловыми поездками дочери за границу, так что встречались они все реже и реже.
— Стало быть, вас такое положение вполне устраивает, м-м? — осведомился он, беря полотенце и начиная протирать стакан.
— Да.
Ответ прозвучал напряженно, и Лаура надеялась, что им все и кончится. Хватит и того, что ей приходится развлекать его, пока Джулия принимает ванну. Разговоры такого рода волей-неволей сближали их, а Лаура предпочла бы, чтобы ее отношения с Джейком оставались как можно более формальными.
Посуду она домыла в молчании, ощущая каждое перемещение Джейка по кухоньке — запах его кожи щекотал ей ноздри. В этом запахе сочетались ароматы мыла, какого-то едва различимого лосьона после бритья и тепло его тела; Лаура чувствовала, что избавиться от воспоминаний об этом запахе будет делом нелегким. Истинно мужской запах; Лауре совсем не нравилось, что он невольно воздействовал на нее.
Когда она вынула тарелки из сушилки, он заговорил снова — как и прежде, его слова сразу приковали к себе внимание Лауры.
— Кажется, на меня сердятся, я прав? — спросил он, преградив ей дорогу к буфету, в который она собиралась поставить тарелки. Чтобы не налететь на него, ей пришлось резко остановиться, и инстинктивным жестом самозащиты она прижала тарелки к груди.
— Я… я не понимаю, о чем вы? — запротестовала она, и хотя правды в ее словах практически не было, Лауре показалось, что они прозвучали достаточно убедительно.
— Не понимаете? — Джейк смотрел на нее сверху вниз. Лаура всегда считала себя женщиной высокой, но он был все же на полфута выше ее. — По-моему, прекрасно вы все понимаете. Вам не понравились мои замечания насчет вашей дочери. Вы не считаете, что я вправе критиковать ее отношение к вам.
Лаура сделала глубокий вдох.
— Ну хорошо, — сказала она, решив, что лгать ему бессмысленно. Дело вовсе не в том, что ей хотелось с ним подружиться. Если Джулия выйдет за него, то чем большим будет расстояние между ними, тем лучше. — Я считаю, что человек, у которого нет своих детей, не может судить о том, как должен или не должен вести себя тот или иной родитель.
— Ага, — Джейк наклонил голову, и Лаура вдруг отчетливо осознала, какой она выглядит в его глазах. Свитер ей далеко не льстил, и лицо у нее наверняка лоснится, будто кусок ветчины. — Но у меня есть дочь. Не такая взрослая, как ваша, — признал он после секундной заминки. — Ей всего восемь лет. Но хлопот она мне доставляет ничуть не меньше.
Лаура поперхнулась.
— Вы… у вас есть дочь?
Он явно понял, какая мысль у нее возникла, и его тонкие губы растянулись в улыбке.
— Но жены нет, — мягко заверил он. — Изабелла — так ее звали — умерла, когда нашей дочери было всего несколько месяцев.