Чумные
Шрифт:
– Я вижу.
– Ухмыльнулась Ванесса.
– И даже слышу. И мне кажется, что откуда-то тянет сыростью.
– Это я открыл дверцу в погреб. Видимо, кто-то вырыл нору снаружи, и в него затекла вода. Нужно было проветрить.
Остаток работы доделали молча. Ванесса закончила быстрее и присоединилась к Филиппу, чтобы тот тоже закончил пораньше.
– Филипп? Можно вопрос?
– Интересно, что бы вы сделали, если бы я ответил "нет". Задавайте.
– Вы тут затронули тему образования. Говорили, что в университете оно лучшее, что там есть и спагирия, и алхимия, и лекарей тоже готовят.
– Говорил.
– Когда отец был жив, он привозил мне каждый
– Так что за вопрос?
– Спросил Филипп, хотя сам уже догадался, к чему она клонит.
– Я сейчас.
Ванесса вышла. Ненадолго. Вскоре вернулась, принесла в руках толстую книгу с черным переплетом и обложкой.
– Вот.
Алхимик озадаченно принял книгу из рук Ванессы. Открыл. Долго листал, то пробегая глазами страницу, то внимательно вчитываясь. Ответил он нескоро.
– Ваша работа?
– Моя.
– Сами писали? Сами систематизировали знания?
– Сама.
Филипп вновь замолчал и продолжал перелистывать страницы книги. Ванесса сидела все это время, как палку проглотившая, не издавала ни звука. Сердце у нее колотилось быстро, как после изнуряющего бега. Когда ей показалось, что молчание затянулось, она не выдержала:
– Филипп, вы будете меня учить?
– Буду.
– Не задумываясь, ответил лекарь.
– И для этого не обязательно было приносить эту великолепную работу. Я еще в день прибытия понял, что у вас талант и рвение к этому делу. Это то, что вы хотели спросить?
– Нет... Ну, то есть, не совсем. Я хотела спросить другое.
Филипп понял, что его догадка неверна. Что он не понял, к чему тогда клонила Ванесса. Он оторвался от книги и увидел на лице Ванессы неуверенность, больше смущение. Она и не пыталась его скрыть, это означало, что хоть тема ей не особо приятна, девушка настроена серьезно. Филипп дал себе слово, что не будет удивляться, что бы она у него не спросила.
– Филипп, вы ведь уже давно лечите людей и практикуете алхимию. У вас больше опыта, чем у меня. Я хотела спросить, есть ли какой-то... критерий отбора, как на тех закрытых факультетах, которые вы упомянули? Что-то, что не позволяет человеку стать алхимиком?
– Странные вопросы вы задаете. А критерия нет. Вас что-то волнует?
– Скажите, Филипп, это очень плохо, что я... Черт, как же это сказать... Что я лечу людей не потому, что считаю это своим призванием?
Филипп все-таки удивился.
– А для чего?
– Чтобы набраться опыта. Увеличить свои познания в медицине и алхимии. То есть я... лечу людей не из жалости и не из сострадания, и не потому, что хочу им помогать, искоренить болезни или просто сделать жизнь лучше. Не ради них, а ради себя, потому что хочу знать больше и как-то действовать на этот мир, менять его силой своих знаний и умением. Скажите, это сильно плохо?
Филипп ответил не сразу и еще с минуту смотрел куда-то в пол. Даже не в пол, а сквозь него. Его палец в перчатке изредка постукивал по корешку книги, и было видно, как лекарь изнутри кусает щеку. Прошло не больше минуты, даже вряд ли больше половины минуты, но девушка ждала ответа как приговора.
В голове у алхимика все сложилось быстро. Ее слова насчет доверия народа, то, что она им именно пользуется, и то, как ее смутило упоминание ее честолюбия. То, что она спросила о судьбе Десилона, в частности королевской линии и престола, хоть и не скучает по существующей ныне родине. Девушка чувствует свое отличие от людей, подумал Филипп. Видит, что рождена для лучшего. Чувствует, что в ней кровь знатного
– Это ни хорошо, ни плохо. Никак. Честно сказать, я не знаю. Не могу дать ответа на тот вопрос, который вы мне задали.
– То есть как?
– В ее голосе звучало неприкрытое изумление.
"Она думает, что так легко ответить на вопрос, хорошо это или плохо. Как все, видит мир в темных и светлых тонах, чтобы было проще жить" - подумал Филипп и почувствовал острую зависть. Усилием воли он вбил ее подальше в себя и там задушил, но она еще долго билась у него в груди в предсмертных конвульсиях.
– "Нет, не видит и не думает. Если бы она так думала, то ответила бы на свой вопрос сама, не спрашивая меня, ответила бы однозначно и без дальнейших сомнений".
– Вы спрашиваете меня, плохо это или хорошо, заставляете меня подогнать ситуацию под одну из этих крайностей. При этом я не знаю практически ничего ни о вашей ситуации, ни уж тем более о том, какой она обернется и какие у этого будут последствия. Проще описать радугу, используя только черный и белый цвет. Но одно я вам сказать могу. Это, кончено, не ответ на ваш вопрос, но это и не насквозь субъективная оценка. Это личный опыт, факты. Да, одно я вам сказать могу: какую бы цель человек не ставил перед собой, как бы не был он велик, и как бы не была велика его цель, личные стремления всегда выходят на первый план. Иногда должно пройти время. Но рано или поздно человек останавливается, начинает думать о себе и строить будущее для себя. Не для богов, не для соседей, не для короля, а для себя, потому что человек тоже хочет жить себе в радость, это его природа. И то, что вы помогаете людям ради себя и думаете о себе - не новое. Такое встречается повсеместно.
– Вы меня не совсем правильно поняли...
– Тогда скажите прямо. Какая у вас цель?
– Я хочу узнать все.
– Сказала Ванесса, не задумываясь.
– Стремление к знаниям?
– К знаниям. Я хочу знать все - устройство мира, его законы, как он существует. Что происходит после смерти и до жизни, как высоко небо, отчего возникают приливы и отливы, что такое звезды. Абсолютно все.
– Зачем?
– Я не знаю.
– Ответила она честно.
– Просто я чувствую, что хочу этого, и что это правильно. Знаю, что мне это надо.
– Ну и в чем тогда проблема? Продолжайте, раз считаете это правильным.
Ванесса опустила взгляд на пол, сложив кисти рук в замок. Филипп посмотрел на ее руки и заметил, что под ногтями у девушки совсем нет грязи.
– Цель у меня правильная, в этом я не сомневаюсь.
– Ответила она уверенно. В следующих ее словах этой уверенности уже не было.
– Может, это и есть та судьба, о которой говорят северяне... Но я не уверена, что иду по правильному пути. Вы же сами говорили, что дорог к одной цели множество. Я пошла путем лекаря, и теперь сомневаюсь, насколько хорош лекарь, почти не испытывающий жалости и сострадания к тем, кто мучается и умирает. Который хочет помогать людям, но вместе с тем черствый, как я! Я просто хотела узнать ваше мнение...