Чума

Мушинский Олег

– Ладно, давай проверим, - сказал я.

Взяв кружку, я заглянул в лабораторию. Профессор продолжал возиться с пробирками. Один. Лаборант благоразумно смылся. Работал профессор осторожно, надев маску и перчатки, но я всё же предпочел держать дистанцию.

– Вы что-то хотели?
– спросил профессор.

– Да, господин профессор, - отозвался я.
– Скажите, а можно с помощью ваших приборов установить, нет ли в чае снотворного?

– Запросто. Вначале надо проверить, нет ли в нем посторонних примесей, а если есть - уже потребуется делать химический анализ. Давайте его сюда.

Примеси, как оказалось, в чае

действительно присутствовали. Профессор нахмурился, плеснул чаю в пробирку и начал с ней колдовать.

– Нет, - сказал он.
– Не думаю, что это снотворное.

Он наполнил чаем вторую пробирку и принялся колдовать уже над ней, после чего огорошил меня новостью, что в чае у меня был крысиный яд. Для человека этот яд, кстати, тоже смертелен. Тем более что с ядом-то чертов лаборант не пожадничал, как с лимончиком. По словам профессора, концентрация была такая, что яд должен был на зубах хрустеть.

– Вот тебе и раз, - прошептал я, и предложил профессору проверить его чай.

Слава Богу, он его еще не выпил. Кипяток в самоваре был чист, а вот в заварке опять же обнаружился тот же яд.

– Я так понимаю, это и есть обещанное покушение, - спокойно сказал профессор.

– Оно самое, - согласился я.

А затем мы с Факелом рванули за лаборантом. Весь комплекс занимал два этажа с подвалом. Лаборатория профессора помещалась на втором этаже. Лаборанта мы нашли на первом. Думаю, он услышал нас заранее. Факел топал по лестнице словно эскадрон кавалерии в атаке. Ну а услышав его бодрый топот, нетрудно было догадаться, что мы отнюдь не на прогулку вышли.

Когда мы с Факелом ворвались в его комнатушку, лаборант встретил нас с револьвером в руке. Это был крошечный велодог, любимец наших самокатчиков. Кстати, в умелых руках - весьма опасное оружие. Я тотчас вскинул винтовку, однако пуля из велодога предназначалась не нам.

– Ради хозяина!
– хрипло крикнул лаборант.

Прозвучало так, будто бы он не прокричал, а прокаркал. Бабахнул выстрел. Бабахнул немногим громче, чем карканье лаборанта. Пуля вышибла ему мозги. Мозгов у него, к слову сказать, неожиданно для меня оказалось много. Всю стену ими забрызгал. Я зашел в помещение, держа оружие наготове, однако в комнате больше никого не оказалось.

– Одним врагом меньше, - спокойно констатировал Факел.

Он успел на бегу запалить горелку. Да чтоб его! Знает ведь, как меня нервирует, когда он идет в атаку за мной с огнемётом наперевес. Тем более что Факел такому дохляку как этот лаборант свернул бы шею голыми руками.

– Я бы предпочел, чтобы он успел сообщить нам, кто этот хозяин, - сказал я.

– Демон, - спокойно ответил Факел.
– Кому еще культист может быть настолько предан?

– Но где этот демон прячется?
– сразу спросил я.
– Измаил говорил, что давненько их не видели в здешних краях.

– Не видели и нету - это не одно и то же, - ответил Факел.
– Но ты прав, надо будет сообщить Измаилу про всё вот это, - он обвел рукой комнатушку.
– Тут всё-таки их епархия. Но давай вначале сами всё осмотрим.

Мы быстро обшарили помещение, но не нашли ничего криминального. Даже разрешение на велодог завалялось в ящике стола. Точнее говоря, уведомление об уведомлении. Такая вот казенщина.

Суть заключалась в том, что подобную мелочёвку гражданские лица могли приобретать свободно безо всякого разрешения, однако всякое огнестрельное оружие

надлежало зарегистрировать в полиции. Для велодога достаточно было просто уведомить власти о наличии у вас оного. Уведомление подавалось в полицейский участок, откуда его пересылали в городской архив, из которого гражданину почтой высылалось уведомление о том, что его уведомление принято к сведению и теперь все выстрелы из зарегистрированного оружия оказывались на совести уведомителя.

В итоге многие предпочитали "забыть" подать уведомление, благо штраф за такую забывчивость обычно был владельцам оружия по карману, и регистрировали велодоги только самые законопослушные граждане. Ну, или те, кто пытался выдать себя за таковых.

– Думаю, теперь мне понятно, почему нечисть особо не усердствовала этой ночью, - сказал я.
– Они хотели, чтобы я пронес в город упаковку заразы. Не для профессора, конечно, а для этого парня.

Я кивком указал на труп. Факел подумал, согласился со мной и добавил, что тогда не грех было бы проведать здешнюю мертвецкую. Там ведь была своя холодильная камера, а зараза, как мы теперь знали, нуждалась в холоде. Что я могу сказать? Как всегда, догадка у Факела была верная, а воплощение получилось так себе. Мы спустились в мертвецкую, и нос к носу столкнулись с полудюжиной живых мертвецов.

Они лежали на столах, но едва мы вошли - все дружно, как по команде, встали, и со злобным рычаньем двинулись на нас. Факел жахнул из огнемета. Я едва успел упасть на колено. Надо всё-таки приучить себя идти за ним, а не впереди. Хотя за ним я ничего не вижу. Он же тот еще здоровяк и широк в плечах. Но когда над головой шипит пламя, а перед самым носом корчатся пока еще живые мертвецы, в голове так и крутится: да на что тут смотреть-то?!

Тем более стрелять оказалось не по кому. Факел спалил всех. Когда тела догорели - а с освященной горючкой это случалось быстро - других врагов мы не нашли. Спрятаться там было негде. В холодильник с трудом бы влез один труп, да и того там не было. В углу жалко притулилась половина лимона на блюдечке. В другой раз она стала бы нашим трофеем, но, помятуя про яд, я не рискнул даже прикоснуться. Да и Факел смотрел как-то по-особенному хмуро. Мол, ересь и всё такое. В итоге лимончик достался здешним инквизиторам.

Я вызвал их сразу же, как только мы обшарили мертвецкую, благо идти пришлось недалеко. Измаил как заступил на пост "У пушкаря", так там и обретался. Небось уже годовую норму чаю выпил. Поздоровавшись, я без обиняков поинтересовался, как проходит слежка за нами.

– Я предпочел бы называть это нахождением в резерве, - спокойно ответил Измаил.
– На случай, если вам двоим потребуется помощь.

– Это называется ловлей на живца, - сказал я.

Измаил не стал отрицать, что да, некоторые именно так эту стратегию и называли. Особенно когда сами оказывались живцами.

– Что ж, - сказал я.
– В таком случае живец докладывает, что рыбка клюнула.

Надо было видеть его двухэтажное выражение лица, когда он вроде и рад, что рыбка клюнула, и огорчён, что поклевка прошла мимо него. К слову сказать, я такую физию пару раз у Факела видел, когда мы заявлялись на дело к шапочному разбору. Штурмовики в таких случаях говорят: "зря летели".

– Кто?
– спросил Измаил.

– Лаборант здешний, - ответил я.

– Надо же, - Измаил покачал головой.
– А ведь совсем недавно проверяли.