Чукотский вестерн
Шрифт:
Глава двадцатая Владимир Ильич Вырвиглаз, 1875–1938
– Не сомневайтесь, ребята, успеем, – усердно крутя баранку, громко подбадривал Ник то ли Сизого и Айну, то ли себя. – По вертикальной скале этой неуклюжей скотине ни за что не вскарабкаться, нашим путём пойдёт. А это – не ближний свет. Успеем до лагеря доехать, а там и стволов хватает, и гранат много должно быть. Встретим, голубчика, что называется – во всеоружии. На части мелкие порвём…
– А не заблудимся опять, как давеча? – язвительно поинтересовался Сизый.
Ник
– За кого ты меня принимаешь? У меня вся эта чукотская «карта» перед глазами стоит, как живая. Вчера же туман был, вот, и сбились с дороги. А сегодня погода отличная, часа за четыре доедем…
Погода, действительно, шикарная стояла: в меру тепло, солнечно, на голубом небе – ни единого облачка. Вот, только ветерок очень неприятный – в лицо. Не в том дело, что волосы взъерошивает, причёску портит, а в том, что запах человеческий несёт навстречу ньянгу.
Хотя, судя по всему, этот монстр и без всякого запаха их где угодно, даже на Луне найдёт. Найдёт и слопает, не поморщившись ни разу.
Так что, только один выход оставался – замочить этого ублюдка, к растакой-то матери.
Ехали долго и скучно: ложбинки, каменистые плато, скользкие осыпи, всё вверх и вверх, на встречу с небом.
Преодолевая очередной перевал, Ник услышал вдали странный гул: будто впереди гигантский двигатель работал, гораздо более мощный, чем тот, что на их «багги» был установлен.
Стали с перевала спускаться – гул всё громче, громче…
Ник остановил машину, прошёл вперёд по курсу движения. Метров через сто вышел на обрывистый берег горного каньона.
Внизу бушевал водный поток: сплошные буруны и водопады, вдоль берегов белая пена пузырилась – метровыми полосами. А сам каньон не очень и широким был – приблизительно метров сто двадцать.
– Вот она, река Белая! – объявил Ник. – Правильное дали ей название, полностью соответствующее действительности.
Вдоль берега реки поехали, вниз по течению, в полном соответствии с шаманской «картой».
Через час Сизый тронул Ника за плечо:
– Начальник, Айна говорит, что дымком пахнет, жильё близко совсем, ты уж сбрось скорость на всякий случай – мало ли что ребятишки могут подумать при виде нашей колымаги необычной…
Тут он прав, те же чукчи тогда, при подъезде к стойбищу, чуть пальбу не устроили.
Вот, и лагерь показался: на противоположном берегу палатки брезентовые выстроились в ряд, костерок дымит по-домашнему, между берегами реки переброшен подвесной мостик – хлипкий и непрезентабельный.
Проехав за подвесной мост, Ник остановил машину, но выбраться из неё уже не успел.
Четверо молоденьких солдат во главе с бравым сержантом выскочили из ближайшего куруманника, словно чертята из табакерки, и дружно ощетинились трёхлинейками.
– Всем стоять! Руки за голову! Будем стрелять на поражение! – весело рявкнул сержант.
Ник и Айна покладисто выполнили команду, а Сизый, как всегда, закочевряжился:
– Ты, борзый, потише – на поворотах крутых. Как бы пожалеть потом не пришлось…
Сержант оказался не из робкого десятка – тут же пальнул из своей трёхлинейки,
– Меня Иванов зовут, Никита Андреевич, – миролюбиво представился Ник. – Специальное подразделение «Азимут», НКВД Советского Союза.
– Документы, удостоверения, опознавательные знаки имеются? – въедливо поинтересовался паренёк.
Ник медленно опустил вниз левую руку, распахнул полу кухлянки и продемонстрировал два опознавательных значка, закреплённых на внутренней стороне одежды: один свой, другой – конфискованный у Эйвэ.
Сержант опустил винтовку и дисциплинированно вытянулся в струнку, моментально признав в Нике большого начальника, остальные солдатики тут же последовали примеру своего командира.
– Жду ваших приказаний, товарищ Иванов!
– Мне срочно нужен Вырвиглаз, Владимир Ильич. Где я могу его найти? – спросил Ник.
– А вон он, сам к нам идёт, – сержант махнул в сторону рукой.
Действительно, со стороны круглого холма, торопливо, опираясь на суковатую палку и сильно припадая на правую ногу, вышагивал заметно постаревший Вырвиглаз.
– Профессор, калоша прохудившаяся! – благим матом завопил Сизый и сломя голову бросился на встречу старику.
– Здравствуйте, Алексей, здравствуйте, – хрипло бормотал Вырвиглаз, неуклюже трепыхаясь в Лёхиных медвежьих объятиях и с недоверием косясь на усталый «багги».
С Ником профессор тоже задушевно обнялся, в глаза заглянул:
– А вы, Никита, очень повзрослели. Глаза совсем другими стали, седина на висках. Трудно вам пришлось, хлебнули горюшка?
Ничего Ник ему не ответил, просто потёрся лбом о стариковское плечо, словно помощи попросил.
– Извините, мадмуазель, не знаю вашего имени, – оживился Вырвиглаз, заметив Айну. – Не имел чести быть представленным. Ваши спутники – известные шалопаи, забыли осуществить эту важную процедуру.
– Мой старый кореш, зовут его – Владимир Ильич. Ты его можешь запросто Ильичём называть, он не обидится, – небрежно сообщил Айне Сизый и тут же надулся гордым пузырём: – А это – Анна Афанасьевна Сизых, моя жена, для своих – Айна.
– Мои поздравления, господа новобрачные, – радостно заулыбался Вырвиглаз. – Безмерно счастлив познакомиться с вами, любезная Анна Афанасьевна! Безмерно счастлив! Сражён навек вашей красотой…
Айна стыдливо опускала глаза долу и краснела как самая обычная гимназисточка, выслушивающая комплименты из уст стареющего ловеласа.
Ник решил, что настала пора прервать этот нескончаемый поток любезностей:
– Владимир Ильич, вам известны такие животные – ньянги?
– Ньянги? – Вырвиглаз тут же забыл о прекрасной чукчанке. – Да, это очень неприятные существа, очень опасные. Мне лично с ними сталкиваться не приходилось, но всё то, что мне про них доводилось слышать, рисует в моём воображении весьма неприглядную картину. Злобные монстры, жестокие и кровожадные, обладающие невероятной силой. Встреча с таким существом равносильна смерти. А почему, Никита, вы спросили о них?