Чудовище
Шрифт:
— Мой отец никогда бы мне не разрешил. — Я скрещиваю руки на груди.
— Могу поспорить, твоя мама могла бы убедить его изменить решение, — говорит Гэвин, и я вздыхаю от понимания того, что, вероятно, он прав. Моя мать, кажется, намерена подложить меня под первого попавшегося перспективного богача. Большинство родителей запирают девушек в их комнатах, чтобы уберечь от испорченности парней из школы. Моя же мама, практически дает им ключи от моей спальни.
— У нас там своя собственная вилла, — продолжает он, — личный шеф-повар, бассейн, который затмевает океан,
— Спасибо, но меня и так все устраивает.
— Тогда ты должна прийти на прощальную вечеринку, которую мы устраиваем в ночь перед отъездом. Придут все из нашей школы. Ты тоже должна там быть.
— Правда, вечеринки не для меня.
— Это потому, что ты никогда не была ни на одной из них, — говорит он, и я не могу с этим поспорить. Гэвин останавливается, и только через некоторое время я понимаю, что он на два шага позади меня. Я разворачиваюсь лицом к нему. Его руки спрятаны глубоко в карманы. — Кроме шуток, я на самом деле был бы рад, если бы ты пришла.
— Зачем?
— А какие еще у тебя могут возникнуть варианты времяпровождения на вечер пятницы?
Это грубо с его стороны сказать такое, но это правда. Два года обучения в старшей школе, и все эти два года я хороню себя в книгах. И единственное общение, которое у меня есть, это общение с командой по лакроссу. Плюс, я волонтер в ближайшем приюте для животных. И все же, я считаю, что должна попытаться быть типичной старшеклассницей. Даже если только на одну ночь.
— Ага, конечно. Я приду.
Мы продолжаем идти вперед, я потираю свои руки, чтобы избавиться от мурашек.
— После сегодняшней тренировки, боль в мышцах просто убивает меня. — Он высвобождает руки из своего пиджака.
— А я думала, что рулевой просто сидит в стороне и кричит на гребцов? — Это был простой вопрос, но, глядя на выражение лица Гэвина, он ему не очень-то понравился.
— Это самая важная работа. Я должен направлять лодку, и я в постоянном напряжении, пока выкрикиваю направление своей команде. Я делаю так, чтобы у гонки была своя тактика, поддерживаю в каждом мотивацию. Они доверяют мне помочь им удержать темп, и по-настоящему подтолкнуть их к финишу. Ты должна была слышать о наших соревнованиях в Филадельфии.
— Нет, не слышала…
— Мы победили, естественно. Там присутствовали скауты из колледжей. Именно так я получил предложение от Кембриджа. Осенью я поеду туда. Хотя, мне и не нужна стипендия за счет гребли. Мои родители смогут оплатить учебу в любом университете, который я выберу. Так же, как и у тебя. Ты уже думала о том, куда хочешь поступать после школы?
Я качаю головой.
— Есть несколько…
— Тебе не нужно беспокоиться об этом. Когда получишь образование, все равно будешь работать вместе со своим отцом. Если захочешь работать.
Я открываю рот, чтобы поспорить с его утверждением, и чтобы спросить, почему я могу не захотеть работать, но он продолжает:
— Я точно буду работать в нашей семейной
Пока он говорит, я смотрю вверх. На небе облака. Мягкий свет луны пробивается сквозь самые темные из них. Я смотрю в небо, не отрывая взгляда, ожидая, пока облака разойдутся, но этого не происходит. Луна, которая ожидала весь день, чтобы быть увиденной, все еще спрятана в тени своего собственного окружения.
Гэвин говорит, мы идем, и пока мне приходится только слушать, я не могу остановить себя от того, чтобы подумать о том, а на что бы это было похоже, подняться вверх, к облакам.
За ужином Гэвин сидел рядом со мной, разговаривая с моим отцом об их любимой стрельбе, и мой отец пригласил Гэвина и мистера ЛеГума на стрельбу по дискам. Мама и миссис ЛеГум планировали для нас женский день в спа-салоне, пока тетя Инна, сидя за другим столом, бросала на меня усталые взгляды.
Я молча ела, отвечая только тогда, когда задавали вопросы непосредственно мне, что было крайне редко. Когда взрослые танцевали, Гэвин оставался рядом со мной. Когда его рука сместилась на мое бедро, я вскочила из-за стола и сказала ему, что мне нужно в дамскую комнату. Я закрылась в кабинке и читала книгу в приложении «Киндл» на телефоне, пока не зашла моя мама, разыскивая меня. Я сказала, что у меня проблемы с желудком, в надежде, что она отправит меня домой на лимузине.
Вместо этого, она попросила Гэвина отвезти меня.
— Дома кто-нибудь есть? — спрашивает он, когда мы подъезжаем к Мэнору.
— Ночные сторожи. Хотя, наверное, они уже спят.
Гэвин паркует машину на круговой подъездной дорожке и выключает зажигание. Я в замешательстве выгибаю бровь. Он наклоняется, его рука скользит по подголовнику моего сиденья.
— Это был ловкий ход — сказать родителям, что плохо себя чувствуешь. Пока они приедут, у нас в запасе как минимум час. Может, больше.
Я отклоняюсь на свое сиденье, подальше от его надвигающегося тела.
— Ты все неправильно понял.
Со злой улыбкой на губах и дьявольским блеском в глазах, он продолжает:
— Думаю, я знаю, на что именно ты намекаешь.
Положив руки на его грудь, я отталкиваю его от себя.
— Я не заинтересована в этом.
Его губы так близко к моим, темные глаза изучают меня, пытаясь разгадать, насколько я серьезна.
— Ладно. Я могу принять отказ. — Он слегка отклоняется, и я вздыхаю с облегчением. — В этот раз. Думаю, ты наслаждаешься тем, что тебя преследуют, ну а я наслаждаюсь охотой.