Чудовища
Шрифт:
— Откуда такая уверенность?
— А кто еще сожрал Патрика?! И как он так быстро понял, что я метаморф? Мы, метаморфы, чувствуем друг друга, особенно старшие — младших. Младшие же могут и не учуять старших, если те этого не захотят! Говорю вам! Вы имеете дело с намного более опасным хищником, чем я!
В конце концов Крес отправился в реабилитационный отсек, а Карим навел на меня дуло электромета, и я затараторил:
— Нет! Пожалуйста! Не надо! Только не электричество! Мне от него плохо! Я же только оклемался!
— Хорошо, — милостиво согласился
— Не надо антиграв, пожалуйста. Не так уж приятно все время находиться в невесомости! Уж лучше закройте меня в чулане.
— У нас нет чулана.
— Тогда в том отсеке, где вы закрывали меня с Диодором!
— Там есть вентиляционный люк и ванная.
— Так можно же люк заварить, а ванную закрыть?! Я могу контролировать свою физиологию, мне не нужна уборная. К тому же теперь вы можете подключить видеонаблюдение.
— Почему бы и нет? — встрял Диодор. Очень непривычно было видеть его не в монашеском одеянии, а в дурацком облегающем костюме.
— Это может быть опасно, — заметил Карим.
— Конечно, — согласился Диодор. — Но мы можем проявить некоторое доверие к Ио и обеспечить ему максимально возможный комфорт. Особенно учитывая, что он восстановил всех, кого убил. Мы могли бы подружиться с ним, почему бы не дать ему шанс?
— Вы готовы взять на себя ответственность? — сузив карие глаза, поинтересовался Карим у Диодора.
Тот несколько секунд колебался, но все же ответил:
— Да.
— Отлично, — развел руками Карим, наконец дуло электромета не смотрело на меня. — Тогда отведем его туда, где ему комфортно. — Помедлив немного, капитан окинул Диодора насмешливым взглядом и все-таки не удержался: — Кстати, классный костюмчик.
Меня и правда отвели в тот отсек, и я с удовольствием уселся на кровать, подтянув к себе ноги. Жаль только, малыш Ао остался в антиграве. Но, по-моему, ему там даже нравилось. Надеюсь, его будут хорошо кормить. Мне же надо поразмыслить, а то в последнее время в уме какая-то неразбериха. Раньше я точно знал, что мне нужно бессмертие, а сейчас ничего не ясно.
Я только недавно понял, что все это время жутко боялся гибели, поэтому и стремился к бессмертию изо всех сил. Я узнал, что такое жизнь без страха смерти, только когда увидел воспоминания Анны. Жаль, правда, что после смерти Алекса ею владеет стремление к саморазрушению.
32 — По подозрению в диверсии (Анна)
Рано или поздно каждого ждут гвозди, которыми его распнут, и он будет висеть, а если ты попытаешься избежать этого, тебя забьют до смерти бичами, так что иди на крест с достоинством, старик.
Пока Ио восстанавливал членов экипажа, я создавала исторический фильм о колонизации Земли-12. Он содержал в себе все основные события, включая прибытие, войну с метаморфами, строительство бункеров, взрывы и ядерную зиму. Робот Валера все время сидел рядом и помогал советами. Надо
Ничего нет ценнее знания. Человеку можно дать сколько угодно ресурсов, но он не сможет ими распорядиться себе и другим во благо, если у него нет знания. Лучшее, что можно дать человеку, — это знание. А люди любят зрелища, значит, им можно дать знание в развлекательной форме, создав такое себе информативное зрелище. С чего лучше начать? Конечно, с истории. Процесс роста предполагает познание себя, а познание себя предполагает знание своего прошлого.
После того как фильм был готов, мы с Валерой сели на вездеход и выехали из космолета. Солнце уже окрасило закат в кровавые тона, когда мы подъезжали к деревянным вратам. Увидев нас с Валерой, местные тут же открыли ворота, и мы въехали в город.
Заглушив мотор у главной площади, я принялась устанавливать голографический проектор, а Валера позаботился о том, чтобы собралось как можно больше зрителей. Вскоре на огромном голографическом экране начал проигрываться фильм, и мы с Валерой направились обратно.
Вернувшись в теплый и уютным космолет мы: Зак, Пако, Валера и я, — собрались около экрана, на который проецировалось изображение с одного из микродронов, снимавших главную площадь Города Солнца. Толпа завороженно внимала происходящему в фильме, время от времени по ней прокатывался взволнованный гомон, иногда даже улюлюканье. Как хорошо, что голографический проектор не боится ни холода, ни влажности — можно просто оставить его там и прямо отсюда отправлять туда информативные зрелища.
Вскоре совсем стемнело, и на небе появились звезды, некоторые из присутствующих зажгли факелы и держали их над головами. Толпа все больше волновалась, а как только экран погас, один из местных жителей выскочил на стоявшую у стены повозку и закричал:
— Честной народ! Вы хорошо меня знаете, я Ждан Лисий Хвост!
Я приблизила микродрон, и теперь, несмотря на царивший мрак, можно было видеть, что этот низкорослый молодой человек обладает рыжими волосами и веснушчатым лицом.
— Теперь, когда нам открыли глаза, стало совершенно ясно: все это время нас обманывали жадные жрецы! — продолжал он под одобрительное улюлюканье толпы. — Все их россказни о богах не более, чем сказки для детей, чтобы выманивать у нас деньги! Религия есть опиум для народа! А все верующие — умалишенные безумцы!
— Ура! — закричала толпа, и сквозь ее визг можно было услышать: — Давайте сожжем храм! Это обитель мракобесия и невежества!
— О нет! — вздохнули мы хором, дружно хлопнули себя по лбу и так и застыли. Зачем же разрушать исторические памятники? Это же культурное наследие! Какой смысл рушить прошлое? На худой конец храм ведь можно переоборудовать, например, в больницу или школу…
Разгоряченная толпа с факелами двинулась к храму всех богов, стоявшему тут же у главной площади. Самое высокое здание в городе было, так же как и остальные дома, сооружено из срубов, но украшено намного большим количеством орнаментов.