Чудотворец
Шрифт:
— Вот вы говорите, что мир невозможно изменить, — вступил в разговор Дима, — однако мир меняется так быстро, что мы, порой не способны угнаться за ним. То, что вчера казалось нам передовым, сегодня становится безнадёжно устаревшим.
— Вы путаете, молодой человек, понятия "форма" и "содержание". То, что вы имеете в виду, именно форма, она действительно меняется очень быстро. А вот содержание меняется только тогда, когда изменится внутренний мир, то есть содержание каждого из нас. Что касается содержания, то оно за последние сто лет изменилось настолько незначительно, что этим изменением в
— Какая же цель жизни, по-вашему? — Спросил я, — Уж больно мрачно вы всё обрисовали. По вашим словам — Как ни старайся — всё равно ничего не изменить.
— Я так не говорил, — поправил меня старичок. Напротив, я утверждаю, что каждый человек обязан менять, только не мир, а себя в этом мире. Чем больше добра будет исходить от человека, тем больше добра будет он получать назад и приходить это добро будет совсем не оттуда, откуда его будут ждать. Человек, несущий добро практически неуязвим. И наоборот человек, несущий зло всегда будет получать зло. В этом и состоит чудо. Так, что каждый из нас, независимо от того злой он или добрый является чудотворцем.
— Ну, что-то я засиделся у вас. Меня, наверное, дома уже потеряли. Ещё раз спасибо за уху. — Старичок поклонился и ушёл, также внезапно, как и появился.
— Ребята, а мы даже не узнали, кто он и как его зовут, — сказала Наташа.
— Это не беда — тут же нашелся Володя, — Если он не назвался сам, то мы сможем ему придумать имя. Назовём его "Чудотворец".
Дискуссия стала разрастаться. Володя был в корне не согласен с Чудотворцем.
— Это полная ерунда, — говорил он. — Мистика какая-то, все его доводы ничем не подтверждаются, сплошная болтология.
— Я, в основном, согласен с Володей, но что-то в его рассуждениях есть рациональное, — высказался Дима.
— Нет, он не переубедил меня, всё-таки я остаюсь на своих позициях: У каждого человека есть своя судьба. — Алёна заявила это так безапелляционно, как будто других мнений по этому вопросу и быть не могло.
— А я ничего не могу сказать, — как бы оправдывалась, Наташа. — У меня в голове что-то всё перепуталось.
Я ничего не стал говорить. Видя, что все собеседники в той или иной мере не поддерживают Чудотворца. Свою точку зрения я оставил при себе. Наверное, потому, что именно моей-то точки зрения и не было. Я был полностью согласен с Чудотворцем.
Костёр догорал. Уха была съедена. Аргументы у всех кончились. Нам ничего не оставалось, как залить костёр, разойтись по палаткам и лечь спать.
Проснулись мы рано. Позавтракали жареной рыбой, которая осталась с вечера, накупались и стали собираться домой. Вчерашний разговор у костра забылся. Все обсуждали рыбалку, и то кто больше поймал рыбы. Надев рюкзаки, мы пошли к железнодорожной станции. На платформе никого не было. Мы усадили девчонок на рюкзаки, а сами побежали в кассу за билетами. Когда мы вернулись, на платформе, неподалеку от нас, расположилась компания разнузданных парней. Они громко что-то орали, плевали и бросали окурки на платформу.
— Вот, уроды, чтобы вам кто-нибудь в физиономии плюнул, — шепотом, чтобы кроме нас никто его не услышал, сказал
Подходила электричка. Мы стали надевать свои рюкзаки. В тот момент, когда Володя надевал свой рюкзак "весёлая компания" проходила мимо нас. Рюкзак соскользнул с Володиного плеча и упал прямо на ногу долговязому парню.
— Ты, что? Совсем ослеп, козёл! — Долговязый размахнулся и со всего размаху ударил Володю в глаз.
Володя рухнул на асфальт. Хулиганы прыгнули в электричку, двери закрылись, и поезд уехал. Мы стояли на платформе и собирали вещи, которые рассыпались из Володиного рюкзака.
Я побежал к кассам посмотреть, когда будет следующая электричка. В помещении был всего один человек — небольшой старичок с бородой. Он покупал билеты в кассе. Что-то знакомое показалось мне в нём, хотя он и стоял ко мне спиной. При выходе, в самых дверях, меня словно парализовало. Я вспомнил — это был наш знакомый — Чудотворец. Я обернулся, но в помещение никого не было.
— Что-то забыли, молодой человек? — Высунувшись в своё окошечко, спросила кассирша?
— Нет, нет, ничего. Так, померещилось, — ответил я.
Доехав до города, мы разошлись по домам. Настроение было у всех плохое, и обсуждать, случившееся никто не хотел.
В это лето я больше не встречался со своими друзьями. Через несколько дней у родителей начался отпуск, и мы всей семьёй поехали на Чёрное море к родственникам. Всё, что произошло с нами на рыбалке, выпало из памяти. Вернулись мы из отпуска в самом конце августа. Впереди был новый учебный год и встреча с моими друзьями. Я соскучаля по ним. На Чёрном море хоть и было хорошо, но постоянное общение с людьми другого поколения утомляет. Мои взгляды и суждения вызывали у них улыбку. Они сразу начинали вспоминать свою молодость, а про меня, кажется, забывали.
Но вот я дома. Вот телефон. И первый звонок, конечно, Володе.
В нашей компании он, несомненно, был лидером. Он всегда знал, что и когда нужно делать. С ним всегда было весело и всех нас просто тянуло к нему. Порой казалось, что мы стремимся не друг к другу, а к нему. Иногда я ловил себя на мысли, что вообще нет никакой компании, а есть Володя и его свита, и если он захочет, то легко сможет поменять любого из нас, помимо нашей воле.
Встреча
— Вовка! Привет! Это я, Саня. Только что вернулся из заточения и сразу звоню. Ты не знаешь, как там наша великолепная пятёрка? Все уже в городе? Надо обязательно встретится.
— Привет, Саня, ты позвонил как раз вовремя. Только что звонила Алёна. Чтобы встретится всем вместе, не хватает только тебя. Давай я сейчас созвонюсь со всеми, а потом позвоню тебе.
— Отлично! — ответил я. — буду ждать твоего звонка.
Я стал готовиться к встрече. Нужно было достать одежду из чемодана, выгладить её и конечно, раздобыть хоть немного денег, наверняка все пойдут в кафе. Мы всегда, встречаясь в кафе, скидывались, — выгребали из карманов все деньги, какие были у каждого и отдавали их Володе, а он делал заказ, и расплачивался. Если у кого-то из нас не было денег, то звучала фраза "Я сегодня пуст". Никто в этом случае не обижался. Мы были, как одна дружная семья и всё, что было у кого-то из нас, было общее.