Чудотворец
Шрифт:
«Не надо думать, что моя энергия излечит от всех болезней: кому-то она поможет, кому-то нет. От каждой болезни есть свое лекарство… Но моя энергия, несомненно, усилит его лечебный эффект»…
Арбенин заглянул в гостиную и с ужасом увидел, как Анна Владимировна расставляла перед телевизором на столике разные тюбики, баночки, упаковки с лекарствами.
– Ты что делаешь?
Анна Владимировна обернулась и растерянно посмотрела на сына.
«Это хоть немного поможет тем, кто не может встретиться со мной лично, побывать на моих сеансах, где я снимаю внутренние барьеры, и человек начинает исцелять
– Так, на всякий случай… – смущенно заулыбалась она, косясь то на экран, то на столик. – Кому-то, говорят, помогает: у Надиной внучки аллергия была – за два дня прошла…
– Что происходит? – упавшим голосом спросил Николай. – Не могут же все сразу с ума сойти?
Анна Владимировна, запинаясь, пробормотала:
– Нет, я все понимаю, но… многим, правда, помогает… Наверно, самовнушение? Но все равно… Чего ты так смотришь? Хочешь сказать: я – дура старая?! Скажи!..
Николай молча подошел ближе к телевизору.
На экране в студии сидел Ставицкий, а ведущий, Ярослав Гудовский, с иронией в голосе говорил:
– Все это, конечно, очень забавно, зрелищно, но… Вы не могли бы показать что-нибудь конкретное?
Целитель пристально посмотрел на ведущего и произнес ровным, чуть приглушенным голосом:
– Дайте мне правую руку.
Гудовский с застывшей улыбкой протянул ему руку. Ставицкий встал из-за стола, взял ведущего за запястье и развернул ладонь к зрителям. С мягкой улыбкой он взглянул в объектив, достал из внутреннего кармана пиджака длинное шило и продемонстрировал в камеру. Кадр увеличился: вот сидит ведущий в каком-то ступоре… вот Ставицкий медленно протыкает шилом мягкие ткани его правой руки под большим пальцем… по студии разносится единый изумленный вздох, слышатся удивленные возгласы… острие выходит с тыльной стороны ладони Гудовского, а тот так и сидит, не шевелясь… зрители в зале начинают аплодировать.
Николай молча смотрел на экран.
– Местная анестезия? – не выдержала Анна Владимировна.
– Обычный гипноз, анестезия не нужна… Но выглядит эффектно.
Тем временем Ставицкий вывел ведущего из транса, тот моргнул и непонимающе уставился на шило в своей руке, а в кадре появился врач.
– Все равно придется деньги искать, – задумчиво проговорил Николай. – «Бедный мальчик» без нас не выплывет…
– А что делать? – оживилась Анна Владимировна. – Он же без нас…
– Найди его, спроси: сколько должен? – перебил ее сын.
– Почти тысячу…
– Сколько?!
Анна Владимировна помолчала, а потом прошептала:
– Там еще проценты за каждый день… Уже тысяча двести…
Николай потрясенно взглянул на мать и молча ушел в свою комнату.
Там он открыл нижний ящик прикроватной тумбочки, плотно забитый старыми тетрадями, исписанными бумагами, старыми номерами журналов. Не найдя нужного сразу, Арбенин вытащил его, вывалил содержимое на пол и, разгребая бумаги, наконец нашел потертую общую тетрадь. Открыл. Сел на пол, опершись спиной о кровать, начал листать.
Тетрадь была заполнена какими-то схемами, расчетами, набросками ручкой. На одном развороте нарисован человек в черном плаще, а за его спиной виден куб с водой, в котором сидит закованный в цепи мужчина. На другой странице человек в плаще
И снова зал ДК забит до отказа. Снова стоит на сцене Виктор Ставицкий.
– Прежде, чем говорить о серьезных вещах, мы немного поиграем… Мне нужно несколько обычных предметов – посмотрите, что у вас есть?.. Кладите сюда, на край сцены… Смелее!
В зале возникло недолгое замешательства, но наконец один из зрителей направился к сцене, доставая что-то из кармана. За ним последовал еще один, и еще.
– Коробок спичек, – прокомментировал Ставицкий. – Носовой платок. А это что? Кольцо? А-а, запонка! Блокнот. Расческа.
Он поднял руку, призывая зрителей остановиться.
– Итак, у нас пять предметов! Кто-нибудь, завяжите мне глаза – проверьте, чтобы ничего не было видно…
Ставицкий достал из кармана черный шарф. На сцену поднялся какой-то мужчина, завязал ему глаза, и Виктор продолжил:
– Любой из вас может взять себе любой предмет. На время, конечно, потом придется вернуть… А я постараюсь найти их в этом огромном зале… – он обернулся к мужчине и шутливо спросил: – Крепко завязали? Ничего не увижу?
Мужчина с улыбкой помотал головой. Ставицкий широким жестом указал зрителям на лежащие на краю сцены предметы.
– Берите, не стесняйтесь!
Затем он отвернулся и медленно направился в глубину сцены.
Какой-то мужчина из первых рядов решительно подошел к сцене и взял спичечный коробок спичек. Кто-то негромко попросил его передать один из предметов. Николай Арбенин тоже приблизился к сцене, взял запонку и вернулся на свое место – рядом с центральным проходом.
В первом ряду балкона, по центру, за происходящим внимательно наблюдали Настя и Витя. Так же внимательно наблюдали и четверо неприметных зрителей, которые занимали места, отмеченные Настей крестиками на схеме.
Когда все предметы разобрали и люди расселись по своим местам, кто-то крикнул: «Всё!». Ставицкий снял с глаз повязку, спустился со сцены и медленно пошел по проходу. Его взгляд пристально обшарил зрительный зал и на какое-то мгновение задержался на каждом из сидящих на местах с крестиками – впрочем, это заметили только Настя с Витей. Первый «подсадной» пошевелил пальцами, сцепленными у самого лица в замок. Второй потеребил мочку уха. Третий, подперев рукой подбородок, несколько раз провел по нему указательным пальцем, затем пару раз средним. И лишь четвертый, сидевший в той же части зала, что и Арбенин, отрешенно уставился перед собой.
Дойдя по центральному проходу до конца, Ставицкий быстро развернулся и зашагал обратно, на ходу указывая рукой на зрителей и выкрикивая:
– Коробок! Блокнот! Расческа! Носовой платок!
Зал взорвался аплодисментами. Зрители, на которых указал Ставицкий, удивленно закачали головами и принялись доставать названные предметы, показывать залу и передавать предметы хозяевам.
– Осталась запонка, – объявил Ставицкий. – Чувствую энергию сопротивления металла… Она где-то здесь…
Он остановился в нескольких метрах от четвертого «подсадного», но тот тупо смотрел куда-то сквозь целителя.