Чудо нашего века
Шрифт:
Феликс продолжал перечисление слов, назвал мои три слова (я не догадался вести счет с самого начала, и не мог проверить, действительно ли они были на 68-м, 69-м и 70-м месте) и перечислял дальше, без перерывов, пока не произнес последнего слова «апельсин».
— Совершенно правильно, ни одной ошибки! — объявил публике один из контролеров, военный-артиллерист.
— Не угодно ли публике,
В ответ раздался смешанный гул голосов:
— Через 7 слов!… Все четные… Через три, через три!… Первую половину в обратном порядке!… От 37-го номера до конца!… Все нечетные!… Кратные шести!…
— Трудно расслышать, прошу не всем сразу — упрашивал фокусник, стараясь перекричать шум.
— От № 73 до № 48! — зычно произнес сидевший впереди меня моряк.
— Хорошо. Внимание!… Внимание! Феликс, назови, начиная с 73-го, все слова до 48-го включительно. Контролеров прошу следить за ответами.
Феликс тотчас же начал перечислять и безошибочно назвал все слова, как надо было: от 73-го назад до 48-го.
— Не угодно ли теперь публике потребовать, чтобы Феликс указал прямо номер какого-нибудь слова из прочитанного списка? — спросил Фокусник.
Я набрался храбрости и, краснея до ушей, крикнул через весь зал:
— Ножик!
— 68 — тотчас же ответил Феликс.
Номер слова был указан правильно!
Посыпались во множестве вопросы из разных концов зала. Феликс едва успевал давать ответы:
— Зонтик 83… Конфета 56… Перчатки 47… Часы 34… Книга 22… Снег — 59…
Когда Фокусник объявил, что первое отделение кончено, весь зал долго хлопал в ладоши и вызывал Феликса. Мальчик выходил, улыбался во все стороны и снова скрывался.
А я, ошеломленный виденным и слышанным, сидел, не глядя ни на кого, и спрашивал себя:
— Одурачен или не одурачен?
Чревовещание
— Ну что? Надули, мелюзга? Заплатил полтинник, а одурачен на рубль?
— А ты разве не одурачен? — раздраженно отрезал я.
— Я-то? Ха-ха! Я ведь заранее знал, что так будет.
— Мало что знал. Все-таки одурачен.
— Нисколько. Шутки эти я хорошо знаю.
— Что знаешь? Ничего ты не знаешь.
— Весь секрет знаю. Чревовещание! — многозначительно произнес он непонятное мне слово,
— Какое чревовещание?
— Чревовещатель он, дяденька-то этот. Животом говорить умеет. Спрашивает вслух да сам себе брюхом
— Погоди, как же это можно животом говорить? — в недоумении спросил я, но он уже отвернулся и не слышал вопроса.
Я вышел в соседнюю залу, где зрители прогуливались во время перерыва, и заметил кучку людей, которые, собравшись возле наших контролеров, о чем-то оживленно беседовали. Я остановился послушать.
— Во-первых, чревовещатели вовсе не говорят животом, как наивно полагают многие, — объяснял собравшимся артиллерист. — Это только кажется иногда, что голос чревовещателя исходит из глубины его тела. На самом деле он говорит, как и мы с вами, то-есть ртом, языком, — только не губами. Искусство его в том, что он, говоря, не делает ни одного движения губами, не шевелит ни одним мускулом лица. Когда он произносит слова, вы можете смотреть на него — и не заметить, что он говорит. Поднесите свечку к его рту — пламя не дрогнет: настолько слабо выдыхает он воздух. А так как при этом он еще изменяет свой голос, то вы верите ему, будто слова доносятся откуда-нибудь из другого места, — что говорит кукла или нечто подобное. В этом весь секрет чревовещания.
— Не только в этом, — вставил пожилой человек из окружающей группы. — Чревовещатель прибегает еще к разным уловкам, — продолжал он. — Он хитро направляет внимание зрителей туда, откуда будто-бы доносятся звуки, и одновременно отвлекает внимание от себя самого, чтобы вернее и удобнее скрыть истинного виновника… Вероятно, прорицания древних оракулов и тому подобные мнимые чудеса — проделки чревовещателей. Но скажите: разве вы думаете, что наш фокусник — чревовещатель, и этим объясняете все представление?
— Напротив, я именно и вел к тому, что здесь ничего подобного быть не может. О чревовещании зашла у нас речь мимоходом, потому что многие из публики склонны видеть в этом разгадку сеанса. Я хотел объяснить, что это совершенно несообразная догадка.
— Но почему же? Почему нет? — раздались голоса.
— Да очень просто. Ведь список слов был в наших руках: фокусник не видал его, когда Феликс перечислял слова. Как же мог фокусник — будь он хоть сто раз чревовещатель — как мог он сам-то запомнить все слова? Пусть мальчик непричем, безгласная кукла, декорация, пусть так. Но какая же дьявольская память должна быть тогда у самого фокусника! Чревовещание нисколько не разъясняет этой загадки, только переносит ее в другое место. А если так, то согласитесь, что для нас довольно безразлично, чревовещатель ли наш Фокусник, или нет.
— Как же тогда объясняется все это? Ведь не чудо же здесь, в самом деле?
— Разумеется, не чудо. Но скажу откровенно: я теряюсь в догадках, не могу придумать никакого объяснения…
Звонок объявил начало второго отделения, и все направились в зрительный зал к своим местам.
Сверх программы
После перерыва фокусник начал какие-то странные приготовления.