Чудо для мадонны
Шрифт:
В ее голосе звучала безудержная, мгновенно вспыхнувшая радость. Затем она добавила совсем другим тоном:
— Но… я прошу… слишком многого! Как может кто-либо спасти нас от них? В их руках фотографии — неопровержимое свидетельство, которое так легко неверно истолковать.
— Я подумаю обо всем этом, — постарался успокоить девушку лорд Миер. — Теперь скажите мне, Флоренчия, когда ваш отец в последний раз видел эти фотографии? — — Когда Винченте показал ему оттиски, и папа едва мог поверить, что
— И, конечно, негативы хранятся в надежном месте?
— В очень надежном. Винченте уверил меня в этом не далее, как на прошлой неделе.
— Что в точности он сказал? — напряженно спросил лорд Миер.
Флоренчия смущенно отвернулась и очень тихо ответила:
— Я просила Винченте не принуждать меня к браку с ним, я говорила ему, что ненавижу его за то, что он сделал с моим отцом, и что мы не можем быть счастливы вместе.
Она слегка всхлипнула, воспоминание о недавнем унижении, видимо, было так живо в ее памяти, словно все это случилось вчера. Лорд Миер увидел, что по ее щекам покатились слезы.
— Вы получите колье, — сказала я. — Вы можете получить все, что есть в палаццо моего отца, если эти сокровища нужны вам, но не заставляйте меня выходить замуж за вас…
Ее голос прервался на последних словах. В комнате сгустилась тишина. Зная, что лорд Миер ждет продолжения, Флоренчия через несколько минут усилием воли заставила себя заговорить снова:
— На мгновение мне показалось, что он серьезно слушает меня, даже представилось, что он склонен согласиться. Потом он засмеялся! Боже, что это был за издевательский смех!
Лорд Миер сжал ее руки, желая успокоить:
— А дальше?
— Он сказал: «Вы всегда будете делать все, что я захочу, так как в сейфе моей спальни хранится бесспорное доказательство измены вашего отца родине и королю!»
С этими словами девушка высвободила руки и закрыла ими лицо. Не в силах совладать с собой, лорд Миер обнял ее и прижал к себе. Флоренчия горько заплакала у него на плече.
— Не плачьте, — успокаивал ее лорд. — Теперь я знаю, с чем предстоит сражаться, и я уверен, что сумею спасти вас.
На мгновение она затихла. Потом подняла лицо и взглянула ему в глаза.
Слезы еще не высохли на ее щеках и длинных темных ресницах.
— Вы… не хотите ли вы сказать, что собираетесь пробраться в палаццо Гориция? Нет… нет! Даже не думайте об этом!
— Почему?
— Это опасно, крайне опасно! У них гораздо больше слуг, чем у нас. Если Винченте обнаружит вас, он в-вас убьет…
— Я не боюсь.
— Но я… боюсь! Как могу я позволить вам… умереть ради нас?
— Ради вас, Флоренчия, — очень нежно ответил лорд Миер.
Он смотрел на нее, не отрывая глаз, и очень медленно и осторожно, как если бы это было предопределено с самого начала времен, его губы нашли
Он почувствовал, как затрепетало тело девушки, а потом ощутил нежность ее губ, все еще дрожащих после недавно пролитых слез. Бурный восторг, подобного которому он не испытывал за всю свою жизнь, захлестнул его.
Это было не просто соприкосновение их губ. Потоки флюидов устремились навстречу друг другу и слились в единую волну. Его сердце коснулось ее сердца, его душа соединилась с ее душой.
Этот долгий поцелуй был священным и, казалось, вместил в себя целую жизнь.
В какой-то момент лорд Миер почувствовал податливость этого юного тела и крепче сжал девушку в своих объятиях. Его губы стали более требовательными, более настойчивыми.
Пламя охватило их обоих, и оно было так прекрасно, что лорд Миер понял: он наконец встретил то, что искал всю жизнь и уже отчаялся найти.
Ни одна его любовная связь, когда он был увлечен, порабощен или восхищен женщиной, с которой занимался любовью, не давала ему того упоения и блаженства, которое он пережил, целуя Флоренчию.
Он знал, что это ее первый поцелуй, и знал, потому что с легкостью читал ее мысли, что она испытывает сейчас. Ее чувства были так же чисты и прекрасны, как ее молитвы, как та красота, в окружении которой она жила и которая стала неотъемлемой частью ее самой.
Только когда они оторвались друг от друга и она спрятала лицо на его груди, лорд нежно сказал:
— Теперь ты знаешь, дорогая, почему я спасу тебя и почему ничто и никто не сможет встать у меня на пути и помешать мне жениться на тебе.
Она не ответила. Он знал, что она плачет, но это были слезы счастья и надежды.
Лорд Миер в полной мере сознавал, что, если их застанут вместе, это погубит репутацию Флоренчии. Он поцеловал ее еще раз, снова испытав такое ощущение, будто оба они вознеслись в небесные сферы и окунулись в лунный свет, и сказал:
— Я должен покинуть тебя, дорогая. Ложись спать, верь в меня и молись за меня.
— Я буду молиться за тебя непрестанно, — ответила Флоренчия. — И еще я благодарю Бога за то, что Он послал мне тебя.
— Не говори об этом никому, даже отцу или брату. Понимаешь?
— Я понимаю.
— Это будет тайной, нашей тайной! Она взглянула ему в глаза, и он тоже долго не отрывал от нее взгляда.
— Ты жила в моем сердце с тех пор, как я помню себя, — сказал лорд, — но я и помыслить не мог о том, что найду тебя не на картине, а в жизни.
— Но я здесь… я… живая.
— Я знаю и клянусь тебе, мое самое драгоценное сокровище, что скорее умру, чем позволю тебе выйти замуж за кого-нибудь, кроме меня, а тем более за этого дьявола, который терзает твоего отца!