Чудо для мадонны

Картленд Барбара

Перед ним была рафаэлевская мадонна.

Тот же безупречный овал лица, тот же маленький заостренный подбородок, то же выражение невинности и чистоты, те же огромные глаза, прозрачно-ясные, как летнее небо.

На мгновение ее красота ошеломила его, но, увидев слабую улыбку девушки, лорд Миер подумал, что она чего-то смертельно боится и ей нужна защита.

Он не вполне понимал, как догадался об этом, но был уверен, что не ошибается. Лорд взял ее руку и почувствовал — или это ему показалось, —

что девушка слегка вздрогнула.

Графиня заговорила с князем, а Флоренчия сказала мягким голосом, который для лорда прозвучал как музыка его грез:

— Мне всегда очень хотелось побывать в Англии!

— Правда? Почему?

Он был не в состоянии отвести взгляд от ее лица и с трудом понимал, о чем она говорит.

— Мне всегда казалось, что это счастливая страна, где живут люди, которые довольны своей жизнью и которые стремятся жить в мире со своими соседями.

Лорд подумал, что ее тяготит вражда, которая свирепствует между множеством итальянских кланов, затрагивая и ее семью.

— Конечно, это так, — сказал он, — но ведь вы живете в одном из красивейших городов мира.

— Красота, та красота, которой мы все жаждем, — проговорила Флоренчия, — должна быть в наших сердцах.

Это были слова, какие лорду Миеру никогда не приходилось слышать из уст столь юного создания.

Он заметил, что, произнося их, княжна на мгновение бросила взгляд в сторону Винченте ди Гориция.

Тот тем временем, отойдя в сторону, оживленно разговаривал с какой-то дамой. Эта дама сразу увлекла его за собой, видимо, собираясь сообщить ему нечто важное.

Потом, будто внезапно осознав появление невесты, Винченте обернулся и направился к Флоренчии со словами:

— Вы не встретились со мной сегодня, как обещали! Он говорил резко, и его голос, казалось, со скрежетом разрывал воздух между ними.

Лорд Миер подумал, что если Флоренчия невообразимо прекрасна, то Винченте Гориция являет собой воплощенное уродство и омерзение.

— Я… я очень сожалею, — мягко произнесла Флоренчия, — но я была нужна отцу и поэтому должна была остаться с ним.

— Вечные отговорки! — воскликнул Винченте Гориция. — Удивительно, Флоренчия, как это ваш запас отговорок до сих пор не истощился!

Она не ответила, но вид у нее был такой несчастный, что лорду Миеру захотелось ударить молодого человека, который посмел расстроить эту необыкновенную девушку.

Это чувство невозможно было выразить словами, но как-то оно, видимо, передалось итальянцу, ибо Винченте грубо сказал:

— Я полагаю, что вы, подобно всем вашим соотечественникам, милорд, приехали во Флоренцию, чтобы посмотреть, нельзя ли что-нибудь захватить отсюда с собой. Уверен, вы не разочаруетесь. Здесь полно людей, готовых продать свое наследственное достояние за несколько

золотых гиней!

Он говорил презрительно, с вызовом, и лорд Миер заметил, как внезапно побледнела Флоренчия, отвернувшись от Винченте, словно не в силах была глядеть на него.

— Заверяю вас, — ответил лорд Миер, — что я приехал во Флоренцию, не имея никаких тайных намерений, кроме желания повидать моего старинного друга сэра Юлиуса и получить удовольствие от общества его милых друзей!

Он говорил сдержанно и учтиво, и во взгляде, который Флоренчия бросила на него, мелькнуло выражение благодарности.

Князь, однако, лишь фыркнул в ответ и, повернувшись на каблуках, отошел обратно к даме, с которой беседовал раньше.

«Невоспитанный молодой хам», — подумал лорд Миер и услышал, как Флоренчия тихо выговорила:

— Я… я очень сожалею.

— У вас нет причин извиняться.

— Но я не хочу, чтобы у вас осталось плохое впечатление от первого вечера во Флоренции!

— Заверяю вас, что у меня только одно впечатление: я потрясен красотой того, что вижу, — ответил лорд Миер, не спуская восхищенных глаз с девушки.

Она поняла, что это комплимент, и легкий румянец выступил на ее щеках.

Лорд Миер внезапно испугался, что она может вдруг исчезнуть, и быстро спросил:

— Вы потанцуете со мной?

Этот вопрос застал ее врасплох. Флоренчия взглянула на отца, как бы ища его одобрения, но тот всецело был занят разговором с графиней и князем ди Гориция, который только что присоединился к ним.

Они были явно увлечены разговором, и лорд Миер, не дожидаясь ответа Флоренчии, обнял ее за талию и увлек на середину зала.

Музыка звучала возвышенно и неторопливо. Флоренчия была столь хрупка, что лорд Миер, казалось, держал в объятиях нечто эфемерное, а не реальное человеческое существо.

Он танцевал и занимался любовью со множеством женщин. Им принадлежало большое место в его жизни.

Он не представлял себе существования без них. Но сейчас, держа в объятиях маленькую невесомую фигурку Флоренчии, лорд чувствовал, что в ней есть нечто настолько необычное, что он не мог назвать это словами. Он лишь точно знал, что это есть.

Они танцевали молча, пока не достигли дальнего конца зала, и тогда лорд Миер увлек Флоренчию за собой на террасу.

Ночь была теплая, ни малейшего дуновения ветерка.

Они сошли по мраморным ступеням в сад.

— Как здесь мило! — сказала Флоренчия. — Но… наверное, мне не следовало выходить сюда… с вами.

— Почему же нет? — спросил лорд Миер.

— Возможно, это ошибка, и папа скажет, что я… не должна была делать этого.

— Я полагаю, что в жизни лучше всего — делать то, что хочется, а потом уж извиняться.