Чудо № 34

Работа водителя довольно однообразна. Следить, чтобы рубашка оставалась белой, а фуражка – чёрной, открывать дверь автомобиля, различать названия улиц и, главное, не забывать про учтивое «сэр» после каждой фразы. «Да, мистер Грей, сэр». «Нет, сэр». «Сегодня

понедельник, сэр».

Оскар ценил однообразие.

Однако раз в году, когда зима ещё не опустошила и половины своих снежных мешков, а ночь уже теряла минуты, магическим существам в Лондоне (зарегистрированным, само собой) скучать не приходилось.

– Я прошу тишины. Ти-ши-ны! – Реддлпоп приподнялся на цыпочки и постучал дирижёрской палочкой по пульту. – Мы начинаем заседание от двадцать шестого декабря, тысяча девятьсот дв… – по актуальному человеческому исчислению, конечно, – двадцать… Да прекратите же вы болтать!

В углу первого ряда зашевелилась тень: поднялась медленно, поскребла когтями по рогу и зарычала. Благодаря хорошей акустике Альберт-Холла рык грозно прокатился по залу, и разговоры смолкли.

– Благодарю, кхм… да… – Реддлпоп покашлял, искоса глядя на высокую фигуру. – Только что ты здесь делаешь? Я думал, что буки… впрочем, и для тебя задание найдётся.

Пока гном мялся на сцене, в зрительном зале вновь начал нарастать гомон. Конечно, всего раз в год такой многочисленной компанией собирались, хотелось обменяться новостями.

Оскар отдыхал. Он даже едва не зевнул, слушая бормотание гномов через ряд, топот каблучков феи на соседнем месте (никак не могла перестать танцевать) и стенания озёрных нимф. Дело в том, что хозяин Оскара, мистер Квентин Грей, некоторое время назад завёл себе женщину, мадам… К ней прилагался один бегающий и пачимукающий маленький сэр, а теперь появился ещё один – совсем новый, непрерывно орущий, пухлощёкий, краснолицый, дрыгающий короткими ножками – сильно маленький сэр.

Да, шум остался дома.

– Ну что, как там твой? – Кипперс толкнул Оскара в бок. – Надолго тебя отпустил?

Оскар подтянул ремешки на кожаных перчатках, которые носил даже вне автомобиля, и чуть высокомерно покосился на коллегу-домового.

– Не отпустил, а доверил: развести рождественские подарки его лондонским друзьям. Теперь у меня отпуск.

И полный багажник ответных любезностей.

– Что, и «Роллс-Ройс» отдал?

– Безусловно.

Тем временем Реддлпоп ещё раз, темпераментнее, постучал дирижёрской палочкой, прокашлялся и объявил:

– Итак, друзья, вот наша книга нуждающихся, в этом году толстенная! Куда бы мне её…

На сцену тяжёлой поступью поднялся тролль Триккс-Василёк. Он стукнул гигантским кулаком по пульту, и тот стал вдвое короче – теперь любой гном бы дотянулся.

– Молодец, Триккс, спасибо тебе. – Реддлпоп водрузил на пульт толстую книгу в кожаном переплёте с металлическими уголками. – Во-от… не далее как вчера утром мне её сам передал.

На слове «сам» гном многозначительно поднял вверх указательный палец. Им же перевернул обложку и, нахмурившись, подцепил со

страницы длинный серебристо-седой волос.

– Ай-ай, нехорошо. Надо будет репейное масло для втирания в бороду передать, – пробубнил он, после чего обвёл взглядом разномастную публику. – Ну что ж, перейдём к несвершившимся чудесам!

Кипперс опять толкнул Оскара в бок и глумливо шепнул:

– Вечно старик на свой праздник ничего не успевает, а мы потом доделывай.

– Шш, – высказал своё мнение Оскар.

Зашуршала бумага, и по рядам прокатилась волна предвкушения. На сцену выпорхнула фея Лилливин, расправила юбку, сверкнув зелёными чулочками, и заняла своё постоянное место рядом с гномом.

– Магазинчик «Шоколадное королевство» на грани разорения, – громко провозгласил Реддлпоп. Он вырвал страницу и передал её фее. – Эй, Шлим, дельце для тебя!

По взмаху руки Лилливин страница взмыла в воздух, сложилась в самолётик и по плавной дуге полетела к последнему ряду, где нырнула под сиденье.

– Принято! – послышался скрипучий голос.

Никто не знал, как выглядит Шлим, – боггарт не любил высовываться.

А Реддлпоп продолжал:

– Пара влюблённых. То ссорятся, то мирятся – никак не поймут, что созданы друг для друга. Тут нужен кто-то терпеливый, с фантазией. Кипперс?

– Присутствует. – Кипперс нехотя поднялся с места. – А почему сразу я? Тут ведьма нужна. Чары, зелье приворотное туда-сюда…

Но исписанный синими чернилами бумажный самолётик уже прилетел прямо ему в руки.

– Для ведьмы – вот! – Реддлпоп вырвал следующую страницу. – Брат, сестра, нелюбимая мачеха – стандартный набор. Кстати, Элла, не забудь потом сонные чары с охранников развеять, а то будет, как год назад.

В зале раздались смешки.

Красивая рыжеволосая девушка в первом ряду изящно поймала самолётик двумя пальцами и кивнула.

– А это, Лил, для тебя работёнка.

Лилливин взглянула на протянутую ей страницу и насупилась.

– Девушка, которая мечтает попасть на новогодний бал, но у неё нет денег на платье? – зачитала она придирчиво. – Ах, эти вечные стереотипы…

Расходились далеко за полночь. Каждый выбирал удобный для себя путь: кто-то скрылся в тени улиц, кто-то растворился между деревьями в Гайд-парке.

Оскар не торопился. Дело досталось пустяковое, и он планировал уже сегодня вернуться домой, чтобы провести вечер на кухне со стаканом горячего молока и тарелкой печенья мадлен.

Записка, спрятанная в нагрудном кармане сюртука, гласила: Чудо № 34. Писатель, которого покинула муза. Брентон-стрит, 12.

В отличие от остальных Оскар к выходу не пошёл. Поднявшись на средний ярус театра, он выскользнул через окно на узкий балкончик, который по окружности обрамлял всё здание, и с удивительной для его размера грацией взобрался на балюстраду. Одной рукой Оскар держался за стену, другой балансировал. Так и шёл по перилам, переступая через декоративные выступы. Каждые десять шагов Оскар поглядывал вверх, на широкую фреску с изображениями творцов и ремесленников, скульпторов и учёных, музыкантов и философов. Тут бородатый мужчина готовится отправить в землю саженец, а здесь целый корабль отправляется в дальнее плавание.