Что-то случилось

Хеллер Джозеф

«Джонки! – чуть не закричал я. – Джонни Браун! Куда же ты?»

– Ладно, – пробормотал он, глядя в пол.

От прежнего Джонни Брауна не осталось и следа, точно по волшебству, он превратился в какого-то жалкого трусливого подхалима – лишь бы удержаться на работе, с которой ему теперь не справиться. И пришлось мне перевести его в другое отделение Фирмы, а на его место взять итальянца, который только что закончил Коммерческий колледж, жаждет сделать карьеру и притом боится меня.

Я теперь больше играю

в гольф. (Попал!) И это у меня недурно получается.

Кейгл уволен, получил пенсию и свою долю от участия в прибылях Фирмы, и еще с ним заключили на два года договор как с консультантом на полставки, но за консультацией к нему никто никогда не обратится.

Однако мне до сих пор не удалось взять на работу еврея. Наша Фирма – Фирма Равных Возможностей Для Всех – принимает на службу и сама обслуживает всех, без различия рас и национальностей, но я не знаю, где мне найти подходящего еврея. (А Грин нашел – на прежнее мое место – и платит ему больше, чем платил мне. Надеюсь, он не слишком пробивной.)

Машинистки Марты у нас больше нет. (Но всюду, где я ни работал, непременно оказывался хоть один человек, который медленно сходил с ума, и теперь я жду, скоро ли Управление персоналом и Господь Бог пошлют нам следующего.)

В нашу Фирму пришел некто по фамилии Грей, он был крупным чиновником в каком-то правительственном учреждении, а теперь займет пост как раз между Блэком и Уайтом. («Серому» самое место между «Черным» и «Белым»!) Кажется, в списке наших фамилий представлена уже вся цветовая гамма, хотя среди нас, вероятно, найдутся еще красные, ха-ха, почти всех одолевает тоска зеленая, и все мы, по сути, желтые, потому что предатели и трусы.

Каждый раз, как у меня хорошенько срабатывает кишечник, моя одинокая геморроидальная шишка начинает кровоточить. Наверно, следует снабдить ее парой, чтоб не скучала.

Теперь, когда я приступил к исполнению своих новых обязанностей, я и вправду слышу голоса. Я слышу:

– Вы хороший администратор, Слокум.

– Вы хорошо справились с этим делом, Слокум.

– Я доволен, что вы с первых шагов стали управлять твердой рукой.

– Под вашим началом отдел и впрямь развивает бурную деятельность, Слокум.

– А вы очень ловко сплавили Кейгла, верно, Слокум?

– Я никогда еще не видал, чтобы ваш отдел так энергично работал, Слокум.

– Мне нравится, как вы начали распоряжаться.

– Рад, что вы легко входите в роль.

(Я легко вхожу в роль.)

– Кто это?

– Слокум.

– Познакомьтесь, это Боб Слокум, один из лучших наших работников, – вот как представляют меня теперь Артур Бэрон и Гораций Уайт.

Теперь, когда Артур Бэрон приглашает нас с женой ужинать, я у него встречаюсь с администраторами куда более высокого ранга. (Попал!) Уже дважды меня приглашал в свой гольфклуб «Круглый

холм» Гораций Уайт, причем один раз с нами играли его бесцветная сестра и ее супруг. Она строила мне глазки. (Попал!) Маятник моей судьбы, качаясь, достиг сейчас подъема. Я играл и в вашингтонском клубе «Горящее дерево», куда меня пригласил один наш клиент, и некий чиновник при некоем члене правительства бездарно рассказал при мне анекдот вот с такой бородой. Я засмеялся. (Попал!) Я хохотал во все горло.

– Моя фамилия Слокум. Боб Слокум.

– Загляните ко мне, когда будете в Вашингтоне.

Я играл в гольфклубе «Кипящие ключи» в Западной Виргинии, когда ездил в качестве представителя нашей Фирмы на всеамериканскую конференцию по рекламному делу. Быть может, когда-нибудь, если я стану и дальше преуспевать в гольфе и на службе, мне даже удастся играть в шотландском клубе св. Андрея. (Попал!) Мне не хватает моего мальчика. Машинистка Марта окончательно сошла с ума в самое удачное для меня время, так что я смог премило все уладить. Я стал распоряжаться, прямо как балетмейстер.

– Позвоните медикам, – властно дирижировал я, – позвоните в Управление персоналом. Вызовите охрану. Позвоните в Транспортный отдел и велите немедленно прислать машину с шофером.

Марта сидит перед своей машинкой, оцепенелая как истукан, не сдвинешь ее, ни слова не добьешься. Она глуха ко всем уговорам, яростно отталкивает руки, когда ей пытаются помочь, и, похоже, вот-вот начнет вопить. Я выжидаю поодаль, состроив весьма уверенную мину. Когда кто-нибудь подходит к ней ближе, лицо Марты искажают безмерное недоумение и страх. Очень быстро являются медицинские сестры.

– Как вы себя чувствуете, милая? – мягко спрашивает старшая.

Зрителей собралось уже немало, командую всем я. Марта послушно встает, улыбается, в улыбке чуть заметно сквозит дьявольское удовлетворение: она довольна, что сумела привлечь опасливое внимание множества людей и они так встревожены и заботливы.

– Ничего, ничего, милая.

– Пойдемте, милая.

– Вот так, вот и славно, милая.

– Вот ваша сумочка, милая. И ваша книжка.

– Хотите отдохнуть, милая?

– Есть у вас соседка или подруга, милая? Может быть, мы кому-нибудь позвоним?

– Не хотите ли прилечь, милая, пока мы ждем машину?

– Вот так, прекрасно, милая.

– До свидания, Марта.

– До свидания, Марта, дорогая.

– Пока, дорогая, до скорого.

– Вы ничего не забыли?

– Не беспокойтесь, милая. Мы все соберем и вам доставим.

– Обращайтесь с нею помягче, – настойчиво прошу я. – Она замечательная женщина.

Когда ее увели, я услышал аплодисменты: я так ловко все это уладил.

Никто не смутился.

Всем, видно, понравилось, как я стал командовать парадом.