Что это за мать...
Шрифт:
Их больше. Тени шевелятся, пока я не понимаю, что это вовсе не тени, а ещё крабы. Десятки крабов-скрипачей выползают из каждого тёмного угла кровати, из каждой складки простыни.
Они ползут к мальчику. Заползают в него. Его взгляд не отрывается от меня. Икра, светящаяся ярко.
Мамочка
Я выбегаю из комнаты. Несусь через гостиную. За дверь. Прохладный воздух ударяет в лицо, и я впервые за дни чувствую себя свободной от духоты. Мне просто нужно сесть в машину и—
Мамочка мамочка мамочка
Под ногами
Мамочка мамочка мамочка мамочка мамочка
Какого чёрта я делаю? Это же просто—
не
— мальчик. Он нуждается во мне. Я не могу его бросить. Не могу.
Кем бы он ни был.
…крабы пришли за мной первыми…
…синепанцирные шныряли через проволочную сетку…
…привлечённые запахом плоти, плывущим в воде…
…моё тело было приманкой…
…их клешни щипали мою кожу…
…вырывали куски плоти и выклёвывали мясо…
…превращая моё тело в пищу…
ПЯТЬ
Что-то костлявое тыкает в меня, пока я ещё наполовину во сне, и на секунду клянусь, что это краб, взбирающийся по животу. Чувствую его ловкие клешни, бегущие по коже, тыкающие, пока он ползёт.
Но это не краб. Это палец. Детский палец.
Я всё ещё в кровати, не на дне реки. Возвращаюсь к сознанию, поднимаясь всё выше из воды своих снов.
Мамочка…
— Не сейчас, Кендра, — бормочу в подушку. Почти не спала прошлой ночью. Усталость проникает ещё глубже в тело. Не понимаю, как могу чувствовать себя так…
Выжатой. Будто всю энергию высосали из костей. Здесь сауна. Трудно дышать. Лёгкие будто слиплись. Нужно выровнять дыхание, прежде чем смогу подняться.
Кендра не перестаёт тыкать-тыкать-тыкать.
Мамочка мамочка…
— Я встаю, встаю… — Едва могу открыть глаза. В комнате висит туман. Вижу размытую фигуру рядом с кроватью, нависающую надо мной и тыкающую пальцем в бок.
Мамочка мамочка мамочка…
Это не Кендра.
Прошлая ночь обрушивается холодной волной. Поднимаю голову и вижу—
— Скайлер?
Ржавая полная луна нависает над кроватью.
Краб-мечехвост.
Широкая спинная часть его гладкого коричневого панциря в сантиметрах от моего лица. Его сегментированное брюшко, как и каждый подвижный шип экзоскелета, сгибается с мокрым клик клик клик .
Крик вырывается из меня, заполняя всю комнату. Отталкиваюсь, запутавшись в пропотевшей простыне, как рыба в сети, без надежды вырваться.
Теперь я вижу его.
Скайлер
Его тело
Но как? Верёвочки? Должны же быть дырки в его пустой оболочке.
Всплывает воспоминание: Кендра, ещё девочкой, нашла мечехвоста на пляже. Подняла его обеими руками, поражённая размером.
Но она не надевала краба, как ебаную маску. Крабы-скрипачи. Медузы. Морской жёлудь. Черви. Я так сосредоточилась на том, кто этот мальчик. Ни разу не задумалась, что он.
— Ты меня напугал. — Пытаюсь взять себя в руки. Насколько я должна бояться? — Так делать не стоит…
Мамочка мамочка мамочка…
Генри нет в кровати. Он не стоит на страже в гостиной. Зову его, но он не отвечает. Я одна.
С мальчиком.
Он наклоняет голову вбок, любопытный жест, от которого панцирь мечехвоста сползает по лицу. Его колючий хвост указывает на пол, не меньше тридцати сантиметров, костяной маятник напольных часов. Тельсон изгибается, острый, как зазубренное копьё. И тут я клянусь, что вижу, как глаза краба—
моргают
Он живой. Мечехвост живой. На лице ребёнка.
— Где твой отец, малыш? — Голос ровный. Спокойный. Осмелюсь сказать, материнский. Медленно тянусь к нему, чтобы схватить эту маску и сорвать её. — Ты знаешь, он—
Мальчик чувствует мои намерения и отстраняется. Его голова поворачивается достаточно, чтобы я увидела, что на самом деле происходит.
Все пять пар ног обхватили его голову, впиваясь в щёки. Клешни вцепились в уши. В волосы.
Как это вообще возможно? Как он может это делать с ним?
— Скайлер, ты можешь… снять это, пожалуйста?
Мальчик медленно поворачивает голову ко мне, и я клянусь, что вижу, как глаза краба разглядывают меня. Обдумывают меня. Он хватается за панцирь. Клешни отпускают его лицо, каждая нога по очереди освобождает его. Они шевелятся в воздухе, щёлкают в пустоту.
Мальчик медленно опускает мечехвоста. В его глазах страх.
— Что? Что не так—
Лёгкий ветерок колышет бисерную занавеску.
Кто-то здесь.
Чужой.
— Алло? — Молодой женский голос прорезает гостиную. Первая мысль — это Кендра, она не может быть здесь, она не должна это видеть — но нет, это не её голос.
Клиент. Чёртов клиент. В такое время?
Который час?
Смотрю на часы на тумбочке и понимаю, что уже час дня. Как я проспала так долго? Кажется, я только закрыла глаза несколько минут назад…
Я не могла проспать так долго. Я никогда не сплю—
Он никогда не спит
— так долго. Что, чёрт возьми, происходит? Что со мной?
— Вы открыты или нет?
— Иду! — кричу. Тихо говорю мальчику: — Останься здесь.
Он не кивает. Не делает ничего, кроме как смотрит на меня. Кажется нервным, тревожным, будто присутствие кого-то ещё в комнате пугает его.