Что, если...

Донован Ребекка

– Ты же думал, что я буду учиться в Креншо, вместе с тобой.

– Рей, я хотел, чтобы ты поступила в Креншо, только если тебе самой этого захочется. А не потому, что я тут учусь. – Вообще-то, если смотреть на вещи реально, я понимаю, что это и была для нее единственная причина выбрать Креншо, но мне не приходило в голову отговаривать подругу… до сегодняшнего дня. – Беркли для тебя – это отличная возможность. Я бы страшно разозлился, если бы ты ради меня упустила свой шанс. Я ведь желаю тебе счастья, Рей.

– Спасибо, –

тихо говорит она.

– А когда будет известно, приняли тебя или нет?

– Только через две недели, – вздыхает она. – Сил уже нет ждать.

– Так ты за этим искала Ниель? – спрашиваю я.

Стыдно признаться, но мне как-то не по себе от того, что они общаются напрямую. Должно быть, дело тут в том, что я хочу защитить Ниель и… опасаюсь, как бы Рей не ляпнула что-нибудь такое, отчего все разлетится вдребезги.

– Ну, в основном. Так когда ты с ней поговоришь, Кэл? У тебя всего неделя осталась, – настойчиво напоминает она.

Надо отдать Рей должное: с тех пор как мы с ней встречались на Рождество, она ко мне больше с этим не приставала.

Я вздыхаю и катаю по столу ручку.

– Никогда, – признаюсь я.

– Что?! – переспрашивает Рей, повысив голос.

– Если ты считаешь, что должна рассказать обо всем моей маме, то вперед. Но я не могу расспрашивать Ниель о том, что с ней случилось. Пойми, Рей, не могу я делать ей больно.

– Почему больно? – недоумевает Рей.

Я потираю лоб ладонью:

– Она не хочет вспоминать прошлое. Что бы там ни произошло, она не зря вытеснила это из памяти. Я не буду заставлять ее вспоминать только потому, что мне нужно знать. Тем более что мне это, по большому счету, вовсе и не нужно.

– Ну и глупости ты несешь! – возмущается Рей.

– Может быть. Но нам осталось провести вместе всего неделю, и эту неделю я буду жить, как хочу.

– Понятно, Кэл: ты с ней переспал, – стонет Рей, как будто в этом все дело.

– Это тут ни при чем, – огрызаюсь я. – Просто я о ней беспокоюсь.

– Ты любишь ее, – решительно поправляет Рей.

– Да ничего подобного, – инстинктивно защищаюсь я, но тут же умолкаю.

Минуту мы оба молчим.

– Тебя ждет паршивая жизнь, Кэл. Поверь, все будет еще хуже, когда ты уже не сможешь прятаться от того, что она скрывает.

Я с тяжелым вздохом откидываюсь на спинку стула. Голова кружится.

– Нельзя любить человека, которого ты не знаешь по-настоящему, – говорит Рей. – И мне придется рассказать обо всем Море. Прости, Кэл. – Она вешает трубку.

Я закрываю глаза и провожу рукой по волосам.

В ее словах, безусловно, есть резон. Но я знаю Ниель. Я абсолютно точно знаю, кто она. Мне просто не хотелось обсуждать это с Рей. Я чувствую к Ниель то же, что чувствовал к Николь почти всю жизнь. Ничего не изменилось. Меня всегда тянуло к этой девушке. В любом из ее воплощений. С того дня, как я впервые увидел ее в этом желтом шелковом платье. Так, может

быть… пора ей сказать наконец.

Я делаю глубокий вдох. Неужели решусь? Сам себе не верю. От одной мысли об этом в животе у меня как будто все сжимается. Но… она того стоит. И должна узнать о моей любви.

– Эрик! – кричу я, приоткрыв дверь.

– Что такое? – отвечает он, высовывая голову из своей комнаты.

– Ты не мог бы сегодня переночевать где-нибудь в другом месте?

Он закатывает глаза:

– Ох и наглый ты, братец! Меня и так сколько времени тут не было!

– Мне просто нужна еще всего одна ночь. Кое-что сделать должен, – говорю я, зная, что он все равно не поймет.

– Ладно, без проблем.

Я не знаю, долго ли еще Ниель будет дышать свежим воздухом. Но в любом случае времени терять нельзя. Я хватаю куртку и ключи от пикапа.

– Спасибо, – бросаю я через плечо Эрику и выбегаю за дверь.

* * *

Я сижу на диване, в сотый раз вытираю потные ладони о штаны и жду, когда откроется дверь. Ниель нет уже часа три, и я почти готов сорваться на поиски. Но не хочу рисковать – вдруг она придет, а меня нет. Я и так два часа носился туда-сюда, пока приготовил все, что нужно, у себя в комнате.

Я решаю: чем сидеть и тупо таращиться на дверь, лучше еще раз попробую дозвониться до Райчел. Слушаю телефонные гудки. Как раз в тот самый момент, когда на том конце берут трубку, дверь открывается, и я вскакиваю с дивана, дав отбой.

– Он умер, – выдыхает Ниель, как только ее красные, опухшие глаза встречаются с моими.

– Что?! – Сердце у меня сжимается при виде ее заплаканного лица. – Кто умер?

Я бросаюсь к ней и обнимаю. Ниель прижимается ко мне, я захлопываю ногой дверь и веду ее к дивану. Усаживаю на подушку, прижимаю к себе и глажу по спине. Тихо, ласково спрашиваю снова:

– Ниель, кто умер?

Она бормочет сквозь рыдания:

– Гас.

Я закрываю глаза. Тот бездомный старик, с которым она разговаривала тогда, в снегопад. Не знаю, что сказать, и просто целую ее в макушку.

– Я думала, он спит, – говорит Ниель приглушенным голосом, уткнувшись мне в грудь. – Позвала его, а он не шевелится. Потрогала, а он так и лежит. Весь… холодный.

Я сжимаю губы. Не знаю, чем тут можно помочь, что сделать, чтобы ей стало легче. Вечно я торможу.

* * *

– Привет, дружище. Я тебя потерял у Шеннона. Хотел спросить: когда ты за мной вечером заедешь? – Я прижимаю телефон подбородком и вытаскиваю ключи из замка зажигания.

Весь день я провел с Брэди и Крейгом: таскался с одной вечеринки выпускников на другую. Рей, которая после окончания школы уже не желает иметь никакого дела с бывшими одноклассниками, предпочла провести день со своей подругой Ниной.