Что, если...
Шрифт:
Издав безнадежный стон, я прислоняюсь головой к дверному косяку. Слышу, как сзади Эрик открывает пакет чипсов.
Дверь распахивается.
– Ага, у тебя есть чипсы! – восклицает Ниель. И проходит мимо, не удостоив меня даже взглядом, прямо к Эрику.
Я изумленно таращусь на нее:
– Неужели ты через дверь услышала, как он пакет открывает? Выходит, чтобы выманить тебя оттуда, всего-то и требовалось что упаковка чипсов?
Ниель смеется и зачерпывает горсть «Доритос».
Рей следует ее примеру. Я смотрю на свою старую подругу
Я усаживаюсь напротив Рей и гипнотизирую ее взглядом, молчаливо умоляя успокоить меня хоть как-нибудь. Но она все по-прежнему криво улыбается мне в ответ. Так бы и придушил ее.
Я в досаде вскидываю руки, и она ухмыляется еще шире – нарочно, чтобы меня помучить. Нашу безмолвную беседу прерывает Ниель: плюхается на диванные подушки между нами, скидывает туфли и садится по-турецки.
– Господи, как же я люблю «Доритос»! Вот только изо рта после них потом еще несколько часов воняет.
– Это верно, – соглашается Эрик и многозначительно кивает.
– Ой! А я вспомнила, почему ты Лайзу бросил! – восклицает Рей, и все головы поворачиваются к ней. – Она хотела познакомить тебя с родителями. Вот ты с ней и порвал.
Эрик смеется:
– А ведь точно. Так и было.
Я теперь тоже припоминаю.
– Так мы же с ней всего только месяц встречались. Я еще не готов был знакомиться с родителями.
– А просто сказать девушке это, конечно, нельзя, обязательно было сразу бросать? – спрашивает Ниель, стряхивая с джинсов крошки чипсов. – Может, она бы поняла?
– Видишь ли, – хмыкает Рей, – Кэл у нас никогда не ведет разговоров на неудобные темы. Он всегда уходит от любых конфликтов. Нет, серьезно, готов сделать крюк во сколько угодно миль, лишь бы только их обойти.
– Ах вот как, буду иметь в виду, – усмехается Ниель.
Рей начинает хихикать, а я отвожу взгляд и принимаюсь усиленно изучать обивку дивана. И решаю немедленно прекратить этот разговор. Но не тут-то было.
– А вот интересно, Кэл, почему ты так поступаешь? Боишься кого-нибудь обидеть? Или просто не любишь скандалов? – спрашивает Ниель.
И тут, как назло, встревает еще и Эрик. Вот уж от кого не ожидал подлянки.
– Кэл у нас всегда такой хладнокровный и невозмутимый. Этим-то он женщин и цепляет, они к нему тянутся на подсознательном уровне. По-моему, он сам еще ни разу в жизни ни на одну девчонку не запал. Так что его и не отшивал никто, получается. Во всяком случае, на моей памяти.
– Что ты несешь? – перебиваю я, чувствуя, что нужно как-то защитить себя, пусть даже сосед и говорит правду.
– А кого ты в последний раз приглашал на свидание? – интересуется Рей.
Я искоса смотрю на Ниель – формально это была она.
– Нет, меня ты не приглашал, – говорит та, прочитав мои мысли. – Ты так хитро все обставил, что получилось, будто мы просто компанией
– Неужели Кэл ни разу не позвал тебя на свидание? – изумляется Рей.
Ниель качает головой:
– Представь себе.
Эрик вскидывает брови:
– Ну и дела! Да что же он за человек такой?
Не в силах больше слушать, как эти трое меня анализируют, я встаю, иду к холодильнику и достаю пиво:
– Кто-нибудь хочет выпить?
Эрик поднимает руку, и я бросаю банку ему.
– А кока-кола есть? – спрашивает Ниель.
– И мне тоже, – просит Рей.
Я достаю две банки и передаю их девушкам. Рей мешает кока-колу с виски, а Ниель отпивает огромный глоток и гоняет ее туда-сюда во рту.
– Ты что, горло колой полощешь? – смеется Эрик.
– Это чтобы запах чипсов отбить, – поясняет она. А потом разворачивается на диване и пристально разглядывает Рей.
– Что такое? – щурится та.
– Можно мне твои волосы потрогать? – спрашивает Ниель и тянет руку к голове моей подруги, ожидая разрешения.
– Ты что, пьяная? – спрашивает Рей.
– Я не очень-то люблю пить, – отвечает Ниель. – От алкоголя злая делаюсь.
– А когда она злая, с ней лучше не связываться, – замечаю я, качая головой: вспоминаю того парня, которого Ниель тогда прижала к стене, приставив ему к горлу лезвие японского кинжала.
– Что, зеленеет и одежду на себе рвет? – спрашивает Эрик и тут же истерически хохочет над собственной шуткой.
Рей тоже смеется. Я ухмыляюсь.
Затем Рей преувеличенно тяжко вздыхает и, понимая, что Ниель все еще ждет ответа, разрешает наконец:
– Ну ладно, валяй.
Глаза у Ниель загораются, на лице появляется улыбка, и она осторожно проводит ладонью по коротко остриженным розовым волосам.
– Мягкие, – восторженно говорит Ниель. – Знаешь, Рей, ты просто удивительная.
– Это еще почему? – настороженно спрашивает та.
– Ты так четко знаешь, чего хочешь. Нет, правда, ты же основала женскую рок-группу! Я просто… Дай я тебя обниму. – Не успевает Рей ответить, как Ниель уже обхватывает ее руками, сжимает в быстрых, крепких объятиях и целует в макушку. У Рей изумленно распахиваются глаза. – Спасибо тебе за все! – После этого Ниель снова усаживается на диван, стискивает руки в замок и нетерпеливо спрашивает: – Ну что, чем дальше займемся?
Никто не двигается. Мы все таращимся на нее.
– Что это было? – бормочу я.
– Это, наверное, чипсы на нее так повлияли, – ворчит Рей. – Или мармеладные мишки.
– У меня петарды есть, – брякает Эрик.
– Здорово! Пошли взрывать! – восклицает Ниель и хлопает в ладоши.
– Вернее… бенгальские огни, – уточняет Эрик.
– Так зачем было говорить про петарды, балда? – Рей закатывает глаза.
– А есть у вас тут поблизости что-нибудь такое, на что можно залезть? – спрашивает Ниель, и в глазах у нее вспыхивает сумасшедшая искорка. Ну точно, сладкого переела. – Сарай, например, какой-нибудь?