Чревовещатель
Шрифт:
– Кажется, у моей соседки сейчас была гостья?
– Гостья? — повторил тот.
– Да, какая-то женщина.
– Вы ошибаетесь, — возразил трактирщик, — никто не приходил.
– Ах, позвольте, — продолжал Жорж, — я видел гостью, выходившую от моей соседки. Это была туземка в мавританском костюме, с коробом и гитарой.
Трактирщик засмеялся:
– Я тоже видел вашу мавританку, только костюм ее был маскарадный, и этой гостьей была сама моя жилица.
– Возможно ли? — вскрикнул офицер в испуге. —
– Она спросила у меня дорогу в Буджарек.
В Буджарек! Ревекка, переодевшись, отправилась в Буджарек! Выходит, она была сообщницей миллионера и вместе с ним расставляла сети Леониде. Жорж бросился к выходу.
Ришар Эллио вышел утром к столу в плачевном виде, немного стыдясь своей вчерашней невоздержанности. За завтраком он извинился перед Леонидой, которая с презрением сделала вид, будто не понимает, на что он намекает.
– Вы говорили, — сказал муж Леониды, — об эксперте в металлургии. Вы прибавили, что привезете его и что он поселится в Блида.
– Конечно. Его можно ожидать дня через два. А до тех пор мы употребим наше время с большой пользой. Мы вместе обойдем ваше имение, осмотрим ручеек с золотой рудой. Если будет еще не слишком поздно, мы прогуляемся по окрестностям и вернемся к ужину.
Напившись чудесного кофе, сваренного Долорес, банкир и хозяин закурили сигары и вышли из дома. Леонида осталась одна и, желая воспользоваться своим одиночеством, села на дерновую скамью под старыми деревьями, в тени которых укрывался накануне Жорж Прадель.
Госпожа Метцер сидела тут уже давно, погруженная в мысли. Голова ее склонилась на грудь. Внезапно какой-то шум нарушил ее уединение. Кто-то неподалеку от нее пел арабскую песню, аккомпанируя себе на гитаре. Леонида подняла голову и увидела в нескольких шагах от себя женщину. Она была довольно высокая и очень стройная, облаченная в мавританский костюм. Длинная шелковая вуаль, бледно-голубая с золотыми полосками, окутывала ее с головы до ног. Тонкая ткань совершенно скрывала ее черты, лишь для глаз и рта были сделаны отверстия. Музыкантша перестала петь и поклонилась по мавританскому обычаю в ту минуту, когда госпожа Метцер подняла на нее глаза. Облик этой женщины не вызывал страха, и ее появление объяснялось тем, что калитка сада оставалась не заперта до вечера.
Леонида с детским любопытством смотрела на странный костюм певицы, потом сделала ей знак подойти. Мавританка тотчас приблизилась.
– Вы понимаете по-французски? — спросила госпожа Метцер. — Вы из Блида или окрестностей?
– Понимаю, — ответила музыкантша гортанно. — Я отовсюду. Я странница.
– Вы молоды? Покажите мне ваше лицо.
– Нет. Моя религия запрещает мне это. Вы христианка, а слугам пророка приказано не снимать покрывала перед христианином.
– Чем же вы живете?
– Старуха из моего племени научила
Леонида улыбнулась.
– Вы не верите, что судьба начертана на руке? — спросила мавританка.
– Признаюсь, не очень верю.
– Напрасно, и, если захотите, я дам вам доказательство. Я также пою старинные арабские песни, умею танцевать, продаю материи, амулеты и талисманы.
– Амулеты? Талисманы? — повторила Леонида.
– Да. Это верное средство. Те, которым я предсказываю несчастье, покупают их у меня, чтобы отвратить его.
Леонида снова улыбнулась:
– Кто вам посоветовал прийти сюда?
– Никто. Проходя мимо, я увидела открытую калитку. Я вошла, приметила вас издали и, чтобы привлечь ваше внимание, начала петь.
– Мне было бы любопытно дослушать песню, которую вы начали петь.
Мавританка заиграла на гитаре и запела прерванную песню. После этой она спела другую, потом третью. Госпожа Метцер не могла наслушаться.
– Благодарю, — наконец, сказала она, — я не хочу больше злоупотреблять вашей любезностью, возьмите.
Вынув из портмоне золотую монету, она подала ее мавританке. Та силой удержала протянутую ей щедрую руку и хотела поднести ее к губам, но вдруг устремила глаза на нежную ладонь и прошептала:
– Золотой! Этого слишком много за старые песни. Но вы щедры, а я благодарна и заплачу за ваше благодеяние. Берегитесь, сударыня, вам грозит опасность!
Странный пророческий тон, которым были сказаны эти слова, подействовал на Леониду.
– Опасность! Кто вам это сказал?
– Ваша рука.
– Полно, это безумие!
– Клянусь Аллахом, я говорю правду. Позвольте еще раз взглянуть на вашу руку.
Леонида колебалась. Впрочем, недолго. Она протянула руку и пролепетала:
– Говорите! И, если умеете читать будущее, читайте!
Прошло несколько секунд.
– Вы не совсем счастливы, — сказала дочь Востока.
Леонида потупила взор и молчала.
– Я вижу рядом с вами трех мужчин, — продолжала мавританка. — Вы носите имя первого, вы его боитесь и не любите.
Госпожа Метцер с изумлением посмотрела на нее. Та продолжила:
– Второй — старик. Этот старик любит вас, и его любовь вам противна. Вы отвечаете ему презрением. Третий — молодой человек. Он также вас любит, и этого вы не отвергаете. Вы любите его! Вы любите его всем сердцем, всей душой!
Испуганная женщина хотела запротестовать, но у нее не хватало сил. Мавританка наслаждалась своим очевидным торжеством. Метнув на соперницу мрачный взгляд, она продолжала:
– Из столкновения этих троих возникнет опасность, которую я вам предсказала. Она будет страшна и неизбежна.