Чпр 3

Индиви Марина

— Этресс, ну ты где там? Мы тебя заждались.

Имя мы выбирали вдвоем, Этресс. Этти. Я уже так называла свою вторую звездочку, и сейчас отчаянно, изо всех сил присоединилась чувствами к ее отцу. Словами не передать, что значило его присутствие здесь в такой момент для меня, но я была уверена, что для нее это тоже очень и очень важно. Для той, с кем Бен так активно общался всю мою беременность, наверняка очень важно знать, что здесь и мама, и папа. Что они очень-очень ее ждут. Очень-очень хотят с ней познакомиться!

На

глаза навернулись слезы, и не столько от новой и сильной схватки, скрутившей низ живота, сколько от чувств. Все эти месяцы рядом с ним, рядом со своими детьми, со своей семьей, я была полна любовью. Но в этот миг ее во мне было столько, что я могла обнять весь мир, всю вселенную и даже то, что где-то там, за ее пределами. Поразительно, но боль отступила, рывком облегчения, а потом… потом я услышала крик.

Первый отчаянный крик моей крохи, и тут меня прорвало окончательно. Слезы хлынули просто потоком, по щекам, в уголки губ, я улыбалась и плакала одновременно. Особенно когда мне подали темноволосую крошечную копию папы, удивленно моргнувшую и чмокнувшую губами.

— Привет, — Бен склонился над нами, глядя на нашу кроху. — Давай знакомиться.

Этти снова моргнула, а я была безумно благодарна ему за это. Просто за то, что он здесь, рядом. За то, что мы вместе сотворили это новое чудо. За то, что он заговорил с ней, потому что икающая и хлюпащая мама — это совершенно не то, чем мне хотелось бы запомниться нашей доченьке в первое мгновение ее жизни.

— Какая она чудесная, — произнес он.

И в этот момент я с удивлением обнаружила, что в его глазах тоже слезы.

Наверное, я бы так и смотрела ему в глаза, но Этти пискнула. Недовольно, требовательно, возвращая к себе внимание, и я коснулась губами ее крохотного лба, а Бен провел пальцами по темным волосикам.

— Добро пожаловать, чудо, — еле слышно произнесла я, относительно справившись с чувствами. — Добро пожаловать в эту жизнь.

Глава 33

Зингсприд, Аронгара

Черное пламя Раграна

— Я здесь исключительно из уважения к тебе и к твоей жене.

Ландерстерг был явно не в настроении. Его «не в настроении» выражалось в ледяных взглядах, которыми он окатывал публику в Зингспридском балетном театре. Их ложа была достаточно уединенной, но на них все равно оглядывались. Некоторые беззастенчиво задирали головы, чтобы увидеть правящих Раграном и Ферверном на премьере. Представление повеселее того, что ожидалось на сцене, но Бен не стал развивать тему. В ответ на его вопрос, что же они не поделили с семейством Гранхарсенов, Ландерстерг отозвался именно так, а значит, там действительно произошло что-то серьезное.

— Как Ятта и Эрвер? —

теперь разговоры о детях уже не казались чем-то излишним. Особенно учитывая, что их планы на перспективу все же в большей мере сходились.

— Ятта спрашивала про Роа и Риа, — лицо Ландерстерга мгновенно смягчилось. Так было всегда, когда он говорил о дочери. Или о жене.

Теперь Бен его понимал, как никто другой. Раньше семья была для него чем-то недостижимым, размытой мечтой, наполненной самыми разными представлениями, но теперь, когда у него появились Аврора, Риа и Роа, Лар, Этти и даже вездесущая Дрим (которая определенно была его семьей), одна лишь только мысль о них переключала чувства и мысли на любовь.

Дети временами доводили до крылышек, но это был нормальный процесс. Нормальным было помогать им решать яростные споры или напоминать, что они семья, когда случалась (крайне редко) какая-то серьезная ссора. Нормальным было уставать и не хотеть никого видеть, а спустя пять минут лежать на диване, когда Аврора перебирает твои волосы, а по тебе прыгает ее маленькая точная копия и верещит:

— Папочка, папочка, папочка!

И уже даже не хотелось поддерживать Аврору, когда она строго произносила:

— Риа, папа устал. Веди себя потише, пожалуйста, — но Риа и впрямь тут же затихала и говорила:

— Ладно. Тогда я спокойно тут полежу.

И устраивалась у него на груди, сопя носом в шею, щекотя легкими волосиками подбородок, пока Лар с Роа строили из конструктора высотки и спорили, какую лучше поставить дальше, а какую ближе. Нормально было перехватывать Роа, собирающегося в гневе схватить Дрим за хвост за то, что она неуклюже снесла им только что построенную башню и объяснять, что такое любовь к драконам.

Все это стало настолько привычным, будто он жил в этом всю свою жизнь. Словно каждый его день был наполнен самыми близкими. Самыми-самыми родными. И, явно решив пошутить, судьба в этот круг близких еще каким-то чудом добавила Ландерстерга с Лаурой. Их семью.

Они обсуждали уже не только политику и детей, матчи по гратхэнду или блюда в ресторане. Как-то незаметно в его окружении появились высокопоставленные иртханы Ферверна, с которыми довольно тесно общался Ландерстерг, а круг правящего Ферверном пополнился знакомыми Бена, с которыми теперь общение тоже выходило совершенно иным.

Новая жизнь была полна чувств, она могла бы раньше показаться опасной, потому что в ней появилось слишком много слабостей, но именно сейчас Бен начинал понимать, что это не слабость, а сила. Близкие — это не уязвимость, которую надо окружать непробиваемыми стенами, это в первую очередь те, кто делает тебя счастливым. Совершенно разносторонне, а счастье и любовь — это самая великая в мире сила.

— Это хорошо, — отозвался Бен, в одно мгновение пропустив сквозь себя все эти чувства и мысли.