Чомбо
Шрифт:
Заказ у нас принимал старый армянин, видимо, Ромкин давний друг и, как я позже узнал, хозяин заведения. Мы поговорили о жизни, вспоминали былые времена, сослуживцев, общих знакомых и погибших в разных частях бывшей империи товарищей. После чего перешли к делу.
–Игорь попросил меня устроить тебя в общежитие, так что я зачисляю тебя в свое ведомство, что бы оформить все документы, но работать ты у меня не будешь, и зарплату получать не будешь, будешь только числиться. У меня есть полное твое досье и, учитывая твои бывшие заслуги перед Родиной, проблем не
–Полное мое досье?
–Ну, да, мы тут серьезными делами занимаемся, так что владеем любой информацией по интересующим нас людям. Таких героев, как ты, еще поискать.– ответил мне Ромка.-вот тебе адрес, пропуск и ключи, твоя комната 403. Душ и удобства на этаже, но я думаю тебе не привыкать, ты у нас матерый волк.
Я скромно потупился, принял ключи с пропуском и поблагодарил Ромку. Мы сидели, разговаривали, по чуть-чуть выпивали, когда в заведение зашел странный юноша в смешном сером плаще, явно с чужого плеча, с голубыми полосками. Он, как– то заторможено озираясь по сторонам, подошел к барной стойке и сказал:
–Вода.
–С газом, без газа?-спросил бармен, он же владелец, Геворг.
Юноша молчал, смотря куда-то сквозь Геворга.
–Вода.-Спустя несколько секунд повторил юноша каким– то, загробным голосом.
Геворг пожал плечами, открыл бутылку "Акваминерале", налил стакан воды и поставил перед парнем вместе с бутылкой. Парень залпом выпил воду, вернул стакан на стойку бара и снова повторил– Вода.
Геворг улыбнулся нам, дескать, посмотрите на дебила, снова наполнил стакан, и сказал.– Вода… Тридцать рублей.
Парень опять осушил стакан, поставил на стойку и снова произнес– Вода.
Хозяин, уже откровенно смеясь, открыл новую бутылку, наполнил стакан и повторил имитируя загробное выражение юнца– Вода.
Парень снова осушил стакан, потом спокойно поставил его на стойку. Постоял секунд тридцать, медленно развернулся и, не говоря ни слова, пошел к выходу.
–Э,э, а кто платить будет?
– возмущенно крикнул Геворг ему вслед. Юноша остановился.
–Ладно, ладно, пусть идет.-сказал Игорь-не видишь, человек не в себе, мы заплатим.
Парень стоял и смотрел прямо перед собой, а мы все вместе смотрели на него. Через минуту, юноша, так ничего и не сказав, вышел на улицу ,и еще немного постоял, видимо выбирая куда ему идти, повернул направо, к вокзалу.
–Во человека заглючило,,– прокомментировал Ромка, а мы с Игорем смотрели сквозь стеклянную дверь, за которой только что стоял странный парень, а теперь, когда он ушел, там появился еще один молодой субъект, одетый примерно так же как Игорь, только пальто у него было светло-серое. Он стоял и смотрел вслед удаляющемуся молодому человеку, потом повернул голову и взглянул прямо на нас. Несколько секунд мы втроем рассматривали друг друга через стекло входной двери. После этого он повернулся в строну вокзала, поймал глазами того юношу и пошел за ним.
–Интересненько.-Сказал Игорь. Потом вдруг резко засобирался. Сказал, что нам надо еще успеть к Роксане, мы попрощались с Романом и Геворгом, рассчитались и вышли на
–Слушай, а может завтра к Роксане, я устал с дороги, да и помыться надо бы, побриться, сутки в поезде.-предложил я.
–Нет. Сейчас поедем, ненадолго, завтра не получится, Роксана уезжает, а встретиться нужно обязательно, она должна тебя…увидеть.
–Соскучилась, что ли?
Игорь улыбнулся и ничего не сказал.
Мы спустились в метро и поехали на Полежаевскую, где вот уже лет двадцать жила Роксана, в длиннющем многоэтажном доме, в котором мы собирались и веселились, много лет назад, когда учились в училище и приезжали в увольнение в Москву.
Роксана встретила нас в бирюзово-голубом платье, похожем одновременно на морскую волну и рыболовную сеть. Кудрявые, рыжие волосы красиво распущены по плечам, челка зафиксирована какой– то старинной и очень необычной заколкой. На груди висел на цепочке, довольно большой и пошлый крестик. Лет ей было примерно столько же, сколько и нам, примерно под сорок, однако выглядела она гораздо моложе, но и одновременно..мудрее, что ли. На кухне был накрыт стол, с пирогом собственноручного приготовления, портвейном иностранного происхождения-Порто дон Пабло, фруктами и конфетами. Сели, выпили за мое прибытие и начали спокойный, неторопливый разговор старых друзей.
– Максим Георгиевич Котиков, герой России, как же ты изменился, Максик, заматерел, поседел, морда в шрамах. А такой красавчик в молодости был, впрочем, и сейчас очень даже..шкаф..до сих пор спортом занимаешься?
–Занимаюсь, что ж не заниматься, тем более когда свободного времени навалом. А ты почему одна до сих пор живешь? Где семья, дети?
–Нету..не семейная я. Кошка, гуляющая сама по себе..А дети.. Рано мне еще, не готова я пока. Потом как– нибудь.
Ничего себе рано, подумал я, бабе под сорок , как бы уже не поздно, но вслух ничего не сказал, вежливо промолчал. Мы с Игорем потягивали портвейн,
Роксана тараторила про сложившуюся ситуацию в стране и в мире. Что надо все это как– то прекращать, предпринимать какие– то меры, явственнее проявлять свою гражданскую позицию и ненавязчиво подводила все свои слова под какую– то общую тему. Мне было не очень интересно. Я вообще не любил все эти политические разговоры, все эти партии, религии, глобализация, Гринпис, экология – от всего этого я был слишком далек, поэтому слушал вполуха. Тем более, что Роксана всегда любила поговорить на подобные темы, наслушался, за много лет. Но все– таки было приятно услышать старого, в смысле давнего, друга.
Спустя какое– то время мы вышли на балкон, покурить. Несмотря на середину ноября и заснеженное Подмосковье, в самой Москве было достаточно тепло. Видимо поэтому грязно и слякотно. Солнца не было видно, его в Москве вообще редко видно, но было понятно, что оно только– только опустилось за горизонт.
И последними своими лучами, оно, как бы изнутри, подсветило группу маленьких белых облачков, волею ветров сплетенных в красивый, растрепанный, но одновременно и неуловимо организованный узел.