Чокнутый
Шрифт:
Серые странники уже закончили свои разборки и теперь гнали в сторону джунглей небольшую стаю согласившихся капитулировать Маленьких Но Злобных Кошек. Плачевное зрелище. Позади поверженной стаи ковылял сам Мурза, вожак бесславно проигравшей стаи. Вот уж кому не позавидуешь. Не в правилах рысей прощать вожаков, которые своими действиями замарали имидж племени. Минимум – позорное выдергивание усов, максимум – сельхозработы по выращиванию пожизненно лечебной травки от поноса и прочих неприятностей.
– А ведь, кажется, наша взяла. – Седой Квар пристроился рядом с Милом. –
Мил кивнул. Квар почти прав. Без особых проблем. Почти. Если не считать проблемой Мышь, которая в это время наверняка закладывает в пасть очередную партию Проклятых либо обгладывает беднягу слона. Белой пантере даже стало жаль тех, кто в эту минуту близко знакомился с Мышью. Но без крови в джунглях нельзя. Кровь – мерило побед и поражений Неудач и успехов. Сегодня повезло Милу и жителям. А могло произойти все наоборот. Джунгли переменчивы.
Перед тем как окончательно углубиться в джунгли, Мил успел заметить, что воздух над выжженной пустошью странно сгустился, почернел, налился влагой. И уже когда белая пантера вышагивала бок о бок с жителями, все дальше уходя от места кровопролития, на пепел упали первые капли дождя. Не того, который даже не успевал долететь до сухой земли. Тяжелые капли, перемешиваясь друг с другом, образуя почти сплошной поток, рухнули с небес на обожженную рану джунглей и спустя несколько минут почти затопили ее. Джунгли старательно смывали со своего тела и черный пепел, и пролитую жителями кровь. Джунгли не любили беспорядка. Во всем должна быть чистота, гармония и цветущая зелень.
По расчетам Мила, не прошло и пары часов, как произошло еще одно неординарное событие. Это случилось в то самое время, когда его небольшая армия расположилась на одной из цветущих полян. Кто-то зализывал раны. Кто-то делился впечатлениями. А кто-то просто размышлял о сущности жизни. К последним относился и Мил, который спрятался от всех, накрыв глаза лапой.
Что теперь станет с джунглями? Кай изменится жизнь после всего происшедшего? С Проклятыми покончено. Мистер со своими мутантами быстро наведет порядок в своем племени. Будут спокойно обитать в темных и сырых пещерах. Новое время, новые мысли. Жители? А что жители. Вернутся к своим делам. К их делам. Жрать, спать и справлять естественные надобности. Иногда охотиться на жертву. Иногда самим становиться жертвами. Прекрасное занятие. Серые странники уйдут на окраины и там станут в спокойствии воспитывать детенышей, рассказывая им долгими ночами о славных героях минувшей войны. И может быть, они когда-нибудь будут вспоминать его, Мила. Вспоминать странную белую пантеру, которая натворила в джунглях столько разных дел.
А он? Что станет с ним, с Милом? Неужели он так и останется в шкуре пантеры? Оно, конечно, ничего, но все же быть человеком гораздо интереснее. А почему, собственно? Интересная работа? Да пропади она пропадом, эта работа, из-за которой отстреливают башку. Женщины? О них вообще лучше не думать. После той ночи с Шейлой даже как-то стыдно и думать об этом. Все остальные прелести человеческой жизни? Сомнительные прелести, надо признать.
Мил вздохнул. Поворочался,
Но успокаиваться еще рано. Остаются Пришельцы. Что делать с ними? Судя по всему, пройдет совсем немного времени, и Пришельцы станут превращаться в мутантов. Планета не отпустит их так просто. Сначала появятся единицы. Их станут изучать, восхищаясь игрой природы. Потом их с каждым днем будет становиться все больше и больше. И вскоре наступит такой момент, когда новые мутанты схлестнутся с оставшимися людьми. Будущее такого столкновения даже трудно представить. И выиграют мутанты. Это ясно. И когда они почувствуют свою силу, то возьмут в руки оружие. А тогда… Тогда джунглям полная крышка. Будь ты хоть гигантской мышью, хоть героической белой пантерой.
– Чокнутый! Где Чокнутый?
Мил нехотя оторвался от приятного дела, которое он называл размышлением в дремоте. По поляне носился Альвареза, яростно размахивая руками-пропеллерами и истошно вопя, полагая, что вопли лучшее средство, когда кого-то разыскиваешь.
– Да здесь я. Здесь. – Можно подумать, тяжело разглядеть единственное белое пятно на сплошной зелени.
– Чокнутый! – Альвареза даже не соизволил извиниться за столь резкое отвлечение Мила от дремоты. – Там такое! Такое!
Что может быть в джунглях такого, что сможет настолько возбудить и так легковозбудимого орангутанга?
– Мышь? – предположил Мил, лениво подтягиваясь.
– Да нет же. – Альвареза уже внаглую тряс Мила за грудки, пытаясь выбить из того остатки благословенной дремы. – Там… Пришельцы там! Прилетели… Сами… Вот на такой дуре!
Альвареза растопырил, насколько мог, лапы, пытаясь указать размеры так называемой дуры. Но, очевидно, размах конечностей был явно недостаточен, и обезьяна почти обессиленно выдохнула:
– В общем, здоровая зараза.
– Жужжит? – Мил мгновенно стал серьезным.
– Жужжит.
– Наверху вертится?
– Как чумной.
– И морда прозрачная?
– Как у стрекозы.
Последнее упоминание окончательно утвердило Мила в том, что к ним пожаловал вертолет правительства. По сведениям Мила, которые, правда, несколько устарели с того времени, когда он попал в джунгли, такой вертолет имелся только у губернатора. А это значит, что следует приготовиться к новым переменам. И возможно, к неприятным переменам.
– Где? – коротко бросил Мил.
– Там, у старого дуба, ободранного с северной стороны. – Альвареза выдохся и рухнул плашмя, нечаянно врезавшись в землю носом. Если орангутанги по каждому поводу падают в обморок, понятно, почему у них такой симпатичный стройный носик.
До назначенного места Мил добежал минут за десять. По дороге к нему пристроились Квар и Ночной Родж. Они бежали рядом, ни о чем не спрашивая. Ни о чем. И так все ясно. Пришельцы не прилетают каждое утро к завтраку.
Вертолет умудрился сесть почти впритык к деревьям. Крошечный пятачок свободного пространства был настолько тесен, что прилетевшие люди на нем не поместились и теперь стояли, спрятавшись от палящих лучей звезды, дающей планете тепло и свет, под роскошной кроной дуба.