Чижики
Шрифт:
— Нечего наши сказки переделывать, — обижается Лёша, — а если тебе всё не нравится, расскажи сама!
Олечка устраивается поудобнее и начинает рассказывать:
— Жила-была весна… И жила-была дача… И жила-была птичка! И…
— А дача не может жить-быть и весна — тоже! — перебивает Лёша.
Но Олечка задумчиво глядит на него и потом говорит спокойно:
— У тебя — не может. А у меня — может! Нечего наши сказки переделывать!
— Мама, ну ты только послушай, что она болтает! — возмущается Лёша.
Но
— Ведь это сказка, Лёшенька, в сказках всё бывает.
— Ну ладно уж, рассказывай! — соглашается Лёша.
И Олечка продолжает:
— Вот… И жила-была птичка. Солнце на небо выкатилось, птичка из гнёздышка вылетела. На солнышко…
Неторопливо, всерьёз рассказывает Олечка про то, как её птичка летала, клевала зёрнышки, купалась в речке, а потом полетела в гнёздышко и мама спела ей „баю-бай“.
— А тут и сказку кон-чай! Тут и сказку ты кон-чай-ай-ай! — нараспев доканчивает девочка.
— Ха-ха-ха! — до слёз смеётся мама.
— Ха-ха-ха! — заливается Лёша.
— Ха-ха-ха! — ничего не понимая, весело вопит Мишка.
И только Олечка сидит по-прежнему серьёзная и важная. А когда, наконец, все отсмеялись, она говорит Лёше как маленькому:
— Ну вот, теперь ты сам видишь, как жила-была дача. И жила-была весна!
Праздник
Осень стоит долгая, на редкость сухая и солнечная. Лето как будто раздумывает — уходить или порадовать людей ещё немножко теплом. И на всякий случай оставляет на деревьях редкий зелёный лист. А может быть, просто решило отпраздновать вместе со всеми Седьмое ноября?
Завтра — праздник!
Лёша уже привёл в порядок свой уголок и теперь помогает чижикам. Всё в доме кажется особенно нарядным и праздничным.
На свежевымытом полу лежит большой лист белой плотной бумаги. Это стенгазета. Тут уже почти всё написано: и про Мишку, чтобы не шумел, когда мама отдыхает. И про Олечку, что у неё игрушки какие-то недисциплинированные — вечно валяются где попало. И про самого Лёшу, что „чистота — залог здоровья“. Всё это писал сам папа. А разрисовывали газету все понемножку: папа нарисовал большую звезду посередине. Лёша — как все вместе они идут по улице с флажками. Олечка нарисовала крошечный домик и огромное жёлто-красное солнце с длинными лучами. А Мишук — просто смешную рожицу с колючками вместо волос.
Мама наотрез отказалась рисовать, но попросила папу сделать красивую надпись: „Так всегда!“ Под ней мама написала, что Лёша, и Миша, и Оля Светловы — молодцы. Они всегда помогают друг
Лёша вырезывает большой красный флаг из глянцевой бумаги и наклеивает внизу газеты.
— Смотрите, чижики, — зовёт он, — хорошо?
— Хорошо! Хорошо! — кричат чижики.
Лёша придумывает, что бы такое ещё написать на свободном месте, но тут входит папа.
— Ты что так рано? — удивляется мама.
— Соскучился — вот и пришёл! — И папа ни с того ни с сего вдруг обнял и закружил маму.
— И меня! И меня! — запросили чижики.
Папа подбрасывает их к потолку, чижики весело визжат.
— А меня на плечи! Меня на плечи! — И Лёша вскарабкивается на папу.
— Лезь, пока потолок можно рукой достать! Ну, вытягивай руку… Так! — командует папа.
— Серёжа… уж ты… уж ты… — осторожно начинает мама и вдруг сердится: — Да что от тебя слова человеческого не добиться!
Папа опускает Лёшу и вынимает свою самописку.
— Ладно, — говорит он, — перестанем шутить…
Он смотрит на газету:
— Кажется, есть ещё место? Вот так, значит, тут и напишем. — И папа не спеша выводит большие буквы, одну за другой.
— „За… отлич… ное… пове… дение… — читает мама из-за папиного плеча, — и му… же… ство… на… граж…“
Тут мама замолкает и растерянно улыбается.
— Что, что? Да нет… Что за шутки, Серёжа? — недоверчиво спрашивает мама.
— Какие шутки? Ты же видишь, что тут написано — „За отличное поведение и мужество награждается к празднику мама…“
— Квартирой! — сам не зная почему, кричит вдруг во весь голос Лёша и сам пугается: а вдруг — нет?
Но папа спокойно подтверждает: совершенно верно. Награждается наша мама квартирой из трёх комнат со всеми удобствами, в новом-преновом доме! Ура!
— Ура! — во всю мочь подхватывают Лёша и чижики.
Но тут происходит что-то совсем непонятное: мама закрывает руками лицо и плачет.
Мама плачет по-настоящему, даже всхлипывает.
— Ну что ты, Ёлка? Ёлочка наша! — так ласково папа переделывает мамино имя Елена, и ребятам это очень нравится.
Мама вытирает большим папиным платком глаза и смеётся.
— Нет, я просто не могу поверить. Никак не могу поверить, — радостно повторяет она. — Нет, Серёжа, неужели это правда?
И Лёша, и чижики, и папа весёлым хором отвечают:
— Конечно же! Всё это — самая настоящая правда!