Чистый грех
Шрифт:
— Послушайте, — шепнула она, — вам совсем не обязательно быть таким… самоотверженным! — В ответ раздался чувственный смешок.
— Поверьте, мне это приятно! — сказал Адам и так энергично в очередной раз вошел в нее, что она полувскрикнула от наслаждения.
Но в конце концов молодой человек опомнился. Их отлучка из бальной залы шокирующе затянулась. Надо было возвращаться, и побыстрее. Поэтому он дал себе волю и больше не сдерживался. Одновременный оргазм на какое-то время оставил их бездыханными.
Флора ласково, но как-то очень по-хозяйски
— Вы чудесный! — нежно пробормотала девушка. — Мне кажется, я очень полюблю Монтану. Она ощутила, как он весь напрягся от этих слов.
— О, не пугайтесь! Этой фразой я хотела выразить свою благодарность — и ничего больше.
Блеснув в полутьме зубами, граф отозвался с иронической галантностью:
— Не стоит благодарности, мэм. Рад был доставить вам удовольствие, мэм. Я всегда полагал англичан людьми в высшей степени дружелюбными.
— На самом деле я наполовину американка. Как и вы.
Прямодушная особа. И не жеманничает. С ней приятно. Но пора и честь знать.
Адам чувствовал, что это последние минуты их близости.
Отстранившись от Флоры, он чмокнул ее в щеку и с сокрушенным вздохом произнес:
— Увы и ах! Пора возвращаться. Затем он сел рядом и принялся застегивать свою сорочку.
— Ах да, вам, наверное, понадобится платок. Вот, возьмите.
— Очень мило, что вы об этом подумали. Но я не в силах даже рукой двинуть. Давайте не так сразу, давайте немного отдохнем…
— Ну же, биа, будьте умницей, — мягко возразил он. На языке абсароков «биа» означало «дорогая». Это словечко он не раз шептал сегодня в самом пылу страсти. — Некогда нежиться — время поджимает.
Адам мигом привел в порядок свой вечерний костюм. Благо за годы молниеносных побед над женскими сердцами и тайных свиданий на скорую руку изрядно понаторел в искусстве проворно заметать следы. Более того, он и Флоре помог обрести подобающий вид: одернул подол платья, разгладил ленту и с терпеливой нежностью любящего отца поправил выбившийся локон.
Выйдя из глубины каретного сарая, молодые люди еще раз внимательно оглядели друг друга в свете полной луны. Вроде бы все в порядке. Но если по совести, то въедливый взгляд постороннего без труда определит, чем они занимались вдали от бальной залы…
К счастью, прохладная погода не располагала к прогулкам — сад был пуст, и грешники добрались до террасы никем не замеченные.
— А теперь, дорогая, — сказал Адам, — ни на шаг не отходите от меня — и, поверьте мне, никто из гостей и вякнуть не посмеет.
— Вы так страшны?
— Не для вас, — отозвался Адам с галантным поклоном. — Что касается остальных — в открытую никто мне слова против не скажет.
— Почему? — машинально спросила она, хотя тут же самостоятельно сообразила почему. Достаточно было одного взгляда на его мощную фигуру. И вдобавок эти мечущие огонь черные
Что до Адама, то он замешкался с ответом. Тут кратко не объяснишь — тем более едва знакомой женщине, чужой в здешних краях. К тому же он и сам толком не знал, что держало в узде недобро-желателей. Среди прочего и то, что в его жилах текла горячая кровь мстительных абсароков.
Поскольку граф продолжал молчать. Флора несколько нахмурилась и спросила:
— Вам случалось убивать людей?
— Давайте-ка отложим этот разговор, — произнес Адам, улыбкой смягчая свою невежливость. Не время анализировать разницу миров, в которых они живут. — Сейчас важно одно: войти с деревянными лицами в бальную залу, мужественно проигнорировать десятки обращенных на нас взглядов и постараться утишить гнев вашего батюшки.
— Папа будет молодцом, — уверенно заявила Флора. Она знала, что отец останется на ее стороне при любых обстоятельствах.
— Он полагает, что ни на что дурное вы не способны?
— Да, примерно так.
— Однако в плохом он может заподозрить меня.
— Не волнуйтесь. Отец снисходителен к моим друзьям.
Вскоре стало ясно, что Адам Серр не заблуждался относительно своего авторитета.
Как и следовало ожидать, измятое платье дочери лорда Халдейна и живописный беспорядок на ее голове приковали внимание изрядного количества гостей. Но лишь на секунду-другую. И никто — никто! — не посмел вслух откомментировать этот пикантный факт. Все предпочитали благоразумно отводить глаза. Флора и Адам бок о бок прошли через бальную залу беспрепятственно — ни единой ядовитой реплики со стороны многочисленных гостей судьи Паркмена, ни единого косого взгляда.
— Я впечатлена, — шепнула Флора своему кавалеру после того, как очередной джентльмен без промедления ответил улыбкой на приветливый кивок Адама. Озорным тоном она добавила: — И это при том, что у вас нет с собой оружия!
— Это при том, что у меня сегодня нет с собой оружия, — с предельно серьезным лицом спокойно уточнил Адам. — И все присутствующие отлично сознают данную тонкость.
Флора поневоле задумалась: широкие плечи вкупе с бешеным взглядом — одно ли это с такой легкостью затыкает рот общественному мнению? В зале более чем достаточно широкоплечих молодцов с глазами сущих головорезов. И тем не менее, даже они тише воды ниже травы. Нет ли тут еще чего-то?
— Выходит, вы можете взять любую женщину в этой зале — и выйти сухим из воды?
— Разве я похож на насильника?
— Я о другом.
— Если вы имеете в виду по обоюдному согласию — то отвечу твердым «да».
То, что это заявление было сделано вполголоса, никак не смягчало его дерзость.
Резко меняя тему, Адам спросил:
— Так вы действительно уверены, что лорд Халдейн не будет в претензии?
Похоже, его искренне беспокоила реакция ее отца. Что ж, подобная участливость делает графу честь и наводит на мысль о сложной неоднозначности его натуры.