Чистые
Шрифт:
– Ку… ку… крх-крх-крх! Стой! Куда ты ведёшь меня?.. – Симус, сам еле стоящий на ногах и при этом ещё и тянущий узел с едой, уже спотыкался и еле дышал.
Кошка остановилась, села перед ним и стала вылизываться с невозмутимостью камня. Симус хотел сползти вниз по стене, но, вспомнив о новой одежде, посовестился, боясь испачкать, и стал, уперев руки ладонями в колени.
Постепенно его дыхание восстановилось, и он выпрямился. Кошка, уже давно переставшая вылизываться, сверлила его своими огромными жёлтыми глазищами.
– Ты
– Во-первых, не зови меня кошечкой. Звучит до омерзения слащаво, ты ж не с гулящей девкой говоришь. А во-вторых – да, думаю, тебя бы там перетёрли в порошок, если бы не я, – кошка самодовольно зажмурилась, пока глаза Симуса всё больше округлялись, а сам он становился пунцового цвета. – Меня за тобой прислали, предвидя, что будут такие проблемы, – продолжала ошарашивать она его.
– Ты… вы… говорите?.. – сдавленным голосом прошипел Симус, таращащийся на кошку.
– Так, перестань таращиться, на чучело похож, – хвостатая прикрыла правый глаз, смеривая взглядом мальчика. – И не вы, а ты, и вообще – Мара. Конечно я говорю. Ты ведь говоришь, пусть и не складно, отчего бы не уметь это делать мне?
– Ого… – выдохнул Симус, уставший, но не прекращавший удивляться.
– Только впредь не лапай мою шёрстку, если я сама не позволю. Отмывайся потом от вас, – кошка сощурилась, прижав обиженно уши.
– Прости… а я – Симус! – добавил он невпопад.
– Тс-с-с, глупенький! Я твоё имя знаю, зато ты явно не имеешь представления о том, что тут творится! Здесь нет имён, только номера. Ты же не хочешь умереть? – Симус отрицательно закрутил головой. – Запомни: Там, где люди, теперь опасно. Сейчас мы отправимся к избраннице Липы. Если нужно будет что-то сказать – лучше проговори про себя, мысленно. И умоляю, не смей брать меня на руки, я же просила! – Мара, поймавшая мысль Симуса, смешливо наморщила мордочку.
Мальчик опустил глаза, не ожидавший, что она подловит его.
– Я не сержусь, – успокоила она.
– Кто дал тебе эту одежду? – резко перешла она к делу.
– Триста шестьдесят первый, Рыжий. Он спас меня.
– А-а-а, тот рассыльный, значит…Его точно насторожило твоё имя… Вовремя ты всё-таки ушёл оттуда. Идём, мальчик, нам предстоит преодолеть немалый путь. Но… – Мара вдруг согнула голову к грудке, рванула на ней пушистый чёрный мех и подбросила в воздух. Плывя по ветру к Симусу, тот стал увеличиваться. Шерсть скручивалась в нити, те ткались, искрясь и переплетаясь между собой.
Мара мяукнула:
– Лови же! Испачкается!
В его руках оказался чёрный плащ с капюшоном. Мальчик накинул его вместе с ним, застегнул серебряный аграф, в котором сияли синие, как его глаза, камни – цвета предгрозовых туч.
– Береги эту накидку. Она меняет одежду, иногда -внешность, но её ненадолго. Чем чаще будешь
– Спасибо за подарок, но…разве тебе не больно?.. – Симус, нахмурясь, сел на корточки перед Марой.
– Я линяю, почти не чувствую, – муркнула кошка, утаив, что на деле эта магия причинила ей куда больше боли, чем выдернутая шёрстка.
– Тогда ладно, – повеселел Симус. – Куда нам нужно идти?
– Забыл, что говорила Аполлинария? Эх, сомневающийся чудак… – намекнула она про его сомнения в предупреждениях бабушки Липы и притворилась расстроенной.
– Я… Я знаю, помню! Она сказала про первый свет, значит… значит…
– Значит?
– Значит нам в сторону утра!
– Утра? – тут же переспросила Мара, искренне удивлённая таким ответом. – Это ты так рассвет называешь?
– Да… наверное, – вновь засмущался Симус.
– Что ж, хорошо, что ты всё-таки слушал внимательно, пусть и переиначил на свой лад. Идём. Нам нужно скорее покинуть город, пока его не закрыли в поисках тебя.
Глава 11. Старый дом (Часть 1)
Облазав весь дом, собрав на свою одежду несчётное количество застарелой пыли, паутины и каких-то пушинок, Сирша добралась до кладовой. В ней, к радости девушки, обнаружилось немного мёда, пчелиного воска и масло.
– Жалко, что бабулину мазь нельзя уже использовать, – огорчилась Сирша, вертя в руках баночку желтоватого вещества, засохшего и растрескавшегося от времени. – Она стоит тут больше двух лет…
Коленка продолжала напоминать о себе саднящей болью, отвлекая и требуя внимания. Но девушке было некогда: старый, но крепкий дом был пылен и холоден, отдавал резким запахом нежилого, и до вечера нужно было это исправить.
В той же комнате она откопала много необходимых вещей: вёдра, уйму котелков и пару сковород, пестик со ступой из дерева, вырезанные дедом, что-то ещё… Сбегав во двор, наломала голик из свежих веток.
– Чего-то я ещё хотела… не хватает… – увлечённо рассуждала она сама с собой. – Точно! Печь!
Веничком она сняла пыль, скопившуюся на посеревшей от времени махине.
– Гу! – труба глухо ухнула в ответ на её вопль. Сирше становилось весело: вновь начиналась игра, в которой правила устанавливала она.
Схватив вёдра, она побежала за дом, заминая ногами высокую траву. Та ложилась внахлёст наподобие густой косы, и Сирше казалось, что она идёт по голове закопавшегося великана. Тогда она несколько сбавила шаг, чтобы не ступать тяжело и не причинять великану неприятные ощущения.