Чистильщик

Клив Пол

Я слышал о случаях, когда старики месяцами держали подле себя тело умершего супруга, не желая расставаться с любимым. Они укладывали их на постель или сажали напротив телевизора посмотреть какое-нибудь шоу, и клали им на колени их любимую подушку. Поддерживали с ними разговор. Держали за руку, несмотря на то что кожа с нее слезала рваными лохмотьями. Некоторое время после папиной смерти я наблюдал за мамой, чтобы удостовериться, что она дома одна — я думал, что она вполне способна отломить приклеенную крышку урны и собрать воедино папин пепел,

чтобы иметь возможность еще раз поиздеваться над бедолагой.

Помню одну историю, которую однажды прочитал в газете. Один мужик в Германии умер, и, несмотря на то, что его разлагающееся тело воняло, никто из соседей не захотел беспокоить его. Он пролежал так пару месяцев, пока его арендодатель не пришел за деньгами. Его съели собственные кошки, которых у него была целая стая, и к тому времени от него кроме костей практически ничего не осталось…

Мою полы. Протираю окна. Со мной говорят как с идиотом. За утро я подслушиваю достаточно, чтобы узнать, что отпечатки пальцев на месте нового преступления идентичны предыдущим. Частички резины с моих перчаток. Частички одежды. Волосы. Муж Даниэлы Уолкер вернулся домой, чтобы забрать свою электрическую бритву — теперь это моя бритва — и нашел ее.

Между смертями Лизы и Даниэлы имелось столько явных различий, что еще несколько детективов поменяли мнение и пришли к выводу, что ловить надо двух убийц вместо одного. Каждая жертва была убита по-своему (несмотря на то, что у меня довольно однообразная работа, я не люблю повторяться во внерабочее время), но на каждом месте преступления я оставлял одни и те же улики, будь то частички одежды, нити или слюна.

Двое убийц. Теперь это основная версия. Никто из тех, кто придерживаются другого мнения, не могут объяснить, зачем убийца вернулся к месту своего преступления с шлюхой.

Как раз перед обедом я случайно пересекаюсь с голубым полицейским и здороваюсь с ним. Он не особо общителен сегодня и коротко кивает в ответ. Выглядит рассеянным и уставшим.

Итак, у меня четверо подозреваемых, за которыми надо наблюдать. Приходит время обеда, а Салли опять не принесла бутерброды. Обхожусь едой, которая у меня с собой. После обеда, в одной из аппаратных на верхнем этаже, воспользовавшись компьютером и служебными документами, я копирую личные дела каждого из четырех оставшихся подозреваемых, чтобы изучить их позднее. Меня захватывает, что мой список сужается. Единственное, что меня раздражает, это то, что, возможно, мне придется последовательно исключать каждое из имен, пока я не доберусь до убийцы. Почему следующий же подозреваемый, которым я займусь, не может оказаться тем, кто мне нужен? Почему удача отвернулась от меня? Решаю начать с тех двоих, кого я плохо знаю, с иногородних.

Я в аппаратной, чищу заляпанный краской кусок ковра. Открывается дверь, и входит Салли. Она не выглядит удивленной, застав меня здесь. Это означает, что она следит за мной. Возможно, мне также следовало бы присматривать за ней. Я выключаю пылесос.

— Как

проходит день, Джо? — спрашивает она. Салли каждый раз задает мне один и тот же вопрос, как будто однажды я отвечу что-нибудь новое, вместо своего обычного «нормально» или «ок».

Решаю внести небольшое разнообразие в ее будни и произношу:

— Все просто замечательно, Салли. Как и в любой из предыдущих «вчера». Мне нравится моя работа.

— Мне тоже нравится моя работа, но, должна признаться, иногда она мне кажется скучноватой. У тебя никогда не возникает желания заняться чем-нибудь еще?

Она подходит к копировальному устройству и облокачивается на него. Материалы, которые я скопировал, надежно спрятаны у меня в комбинезоне, а оригиналы уже лежат на месте.

— Тебе не кажется, что в жизни должно быть что-то еще?

— Например? — спрашиваю с искренним интересом. Мне есть чему поучиться у этой женщины. Если у нее есть какие-то небольшие цели в этой жизни, у меня могут быть те же цели, если это поможет мне лучше играть мою роль.

— Что угодно. Все, что угодно, — говорит она, и то ли это запах пылесоса или жидкости для мытья стекол на меня повлиял, то ли еще что, но впервые слова Салли звучат так, будто она вышла за свои границы.

— Я не понимаю.

— У тебя есть мечты, Джо? Если бы ты мог быть кем угодно в этом мире, кем бы ты захотел быть?

— Джо.

— Нет, я имею в виду работу. Любую работу.

— Чистильщиком.

— А кроме этого?

— Я недостаточно кви… квал… ифициран для чего-то еще.

— А ты бы хотел быть пожарным? Или полицейским? Или актером?

— Однажды я нарисовал домик. В нем не было окон.

Салли вздыхает, и на секунду я вспоминаю документальные передачи по телевизору, в которых рассказывается, как умственно отсталые парни женятся на таких же женщинах. Наверняка они ведут подобные разговоры, когда каждый вечер раздумывают, чем бы им заняться после ужина. Я решаю покончить с этим, а заодно помочь ей выпутаться.

— Я мечтаю быть космонавтом.

— Правда?

— Ага. С детства, — говорю я, придумывая на ходу, потому что это далеко не моя мечта, это звучит как что-то, о чем мечтает любой мужчина, вне зависимости от уровня IQ.

— Я смотрел на луну и хотел ходить по ней. Я знаю, что там нельзя жить, но я бы смог там летать и лепить снежных ангелов из лунной пыли.

— Звучит здорово, Джо.

Еще бы. Решаю еще немного продвинуться в столь романтичном направлении.

— Я был бы там один. Я бы не переживал насчет того, что люди думают обо мне. Мне было бы спокойно.

— А ты переживаешь насчет того, что люди о тебе думают?

— Иногда, — говорю я, хотя это не совсем правда. Я только переживаю, на что люди считают меня способным. — Нелегко быть отстатым.

— Отсталым.

— Что?

— Неважно. А как насчет Бога?

— Бога? — спрашиваю я, как будто впервые слышу о таком человеке. — Думаешь, он тоже отстатый?