Чистильщик
Шрифт:
Вскоре вся группа знала, что ухожу от них.
— Ты чего?! — влетел как ошпаренный Жан в мой кубрик, в котором я в гордом одиночестве приводил расстроенные мысли и чувства в порядок.
— Бывает, дружище…
— Но не так! Ты же лучший из лучших на курсе! Ты же…
— Успокойся. Из Чистильшиков меня никто не выгоняет. Мышка пообещала пристроить в группу Поэта. Там хоть всех знаю. И пересекаться по службе будем часто. Да и этот грёбаный карьерный рост…
И вот что ещё. Тут вляпался в дела СБ. Если будут тебя напрягать, то сильно не сопротивляйся. Там мужики хоть и по-своему нормальные работают, но хитровывернутые параноики. Не надо с ними ссориться.
— Это из-за них? — догадался Бельмондо.
— Отчасти. Всё. Вали-ка ты отсюда. Потом «У Дато» горе моё обмоем.
Вернувшись с дежурства, сразу же был приглашён Глашкой в кабинет Достоевской.
— Садись, Максим, — усталым голосом произнесла графиня. — За СБ можешь не волноваться. Я там на свои «кнопочки» надавила, и пока устранять тебя никто не собирается. Не спрашивай, чего это стоило… Правда, с шеи теперь не слезут. Ты с сегодняшнего дня у них в разработке, поэтому на законных основаниях даже мой дом будет на прослушке, покуда в нём обитаешь.
— Покуда? — переспросил я. — Намёк, что пора съезжать?
— Очень не хочу выгонять, но придётся, — вздохнула она. — Если ищейки имперские запустят сюда свои лапки, то не только о тебе многое выведают. Понимаешь?
— Понимаю. Что-то нехорошая полоса в жизни. Везде отставку дают.
— Я не даю. Нужно исключить у них любую возможность следить за моей семьёй и делами Достоевских. В остальном же… Максим, я тебя практически за сына давно считаю. Никогда в беде не брошу. И уверена, что ты не предашь, поэтому не стану сейчас копаться в твоём прошлом. Катя, Аня… Глаза выцарапают любому, кто против тебя попрёт. Воронины тоже.
Почему-то от этих слов потеплело в душе. Чувствую, что Юлия искренне говорит и ей реально безумно жаль разъезжаться. Что ж… В конце концов, дом Достоевских всегда был для меня временным приютом. Я это хорошо понимал с первого дня. Правда, теперь его стены стали казаться родными.
— Проехали! — делано улыбнулся я, скрывая свои эмоции, и искренне обнял графиню. — Мальчики взрослеют и уезжают.
— Мальчики должны знать, где их любят и помнят, — ответила женщина на мои объятия. — Приезжай почаще в гости и звони каждый день. Завтра соберёмся на прощальный ужин, а потом я найду тебе…
— Не надо, Юль. Уйду сегодня же. Такие дела растягивать нельзя. Объясни всем сама, почему. Должны понять. А прощаться не люблю.
— Как хочешь, но Анька с Катькой будут в ярости.
— Мы потом соберёмся у Дато в ресторанчике и помиримся.
— Тоже верно. Глаша тебя отвезёт в одну хорошую гостиницу.
— Спасибо.
Всю дорогу Глашка сидела за рулём
— Дураком был, дураком и помрёшь. Будет драчка, про меня не забудь. Я тут у твоего драндулета ходовку решила перебрать. Нужно было сразу предупреждать, что сваливаешь. Завтра же соберу всё в приличный вид. И за этим чучелом мохнатым следи. А то пережрёт, лопнет и стены дерьмом забрызгает.
— Ты обо мне заботишься?! — довольно спросил материализовавшийся Такс.
— Задолбали! Валите в свой клоповник, а то обратно к этим идиоткам притащу!
После этого Глафира дала по газам и через пару секунд скрылась за ближайшим поворотом.
— Ну что, дружище, — поинтересовался я у духа-хранителя, — опять начинаем заново?
— Безумному Генералу было не привыкать. Теперь и барону Гольцу тоже. Ты слышал, как она меня назвала? — закатил в экстазе глаза Такс. — Чучело-о-о-о… Мохнатенькое-е-е-е… Точно говорю! Втюрилась! Учись, мальчишка, пока я жив!
Глава 17
Елизавета Марковна Бугурская была не в духе. Точнее, в полном бешенстве, но вида не показывала стоявшему по стойке смирно напротив её кресла мужчине средних лет с широкими залысинами на висках.
— Ну что, Петя? — иронично спросила Елизавета. — Расскажи, как ты со своим хозяином облажался.
— Извините, графиня, — абсолютно спокойно ответил он, — но меня зовут Патрик. Даже в вашей варварской стране я не хочу подстраиваться под местную моду. И как вы знаете, у меня нет хозяина. Только хозяйка в вашем лице. Хотя с этим определением «облажались», согласен полностью. Моя вина, что недоглядел за Иннокентием Ильичом. Ошибочно рассудил, что у него больше ума, чем есть на самом деле.
— В моём понимании, Петя, ошибка приравнивается к преступлению.
— И это тоже знаю. Позвольте, просто расскажу всё по порядку, а дальше имеете полное право определять степень моей вины. За два часа до трагедии Иннокентий уехал по какому-то срочному делу. Именно так он и сказал мне, своему секретарю. Ничего необычного за ним не заметил.
После отъезда я занялся текущими делами. Как только поступил звонок от его охраны, что граф Бугурский убит, то сразу же связался с вами. Дальше действовал строго по инструкциям, которые вы не замедлили дать.
— Охрана Кешки успела уйти до побоища чисто? Не наследили?
— Тут всё благополучно. Как только поступила информация, что был произведён налёт на наших людей, спешащих в приют, то сразу же дал указание уходить самым жёстким способом. Несколько взрывов и пара трупов внесли необходимую сумятицу среди охраны. А дальше всё было делом техники.
— Где сейчас телохранители графа?
— Где-то глубоко под водой с перерезанными глотками. После допроса с пристрастием, конечно.