Чистильщик
Шрифт:
— Всё! — заявил Аксакал. — Больше ничего приличного из себя выжать не сможем.
— Но главный вопрос остаётся открытым, — не согласился с ним Жало. — Как мы скрытно подберёмся к стенам? Перестреляют.
— Такс, — пояснил я. — В Дыру доставил и туда перекинет.
— И рассекретит своё существование для всех рядовых, — сказала Мышка. — Они парни, конечно, надёжные, и подписками о неразглашении обложены до самых ушей, но всё равно пока нецелесообразно светиться рядом со столицей. Тут игры
— Не вопрос. У тебя есть дома какая-нибудь безделушка, которую не жалко? Такая, повнушительнее с виду?
— Хватает хлама.
— Дай одну. Представлю всем как артефакт перемещения. Воткну в землю, как бы пошаманю, и стоим у стен завода в полной боевой выкладке.
— Нет такого в природе, но один раз может прокатить, — согласился Аксакал. — Ещё вопросы? Давайте быстрее соображайте, а то на обед опоздаем.
— У меня лишь незначительный, — опять подал голос Жало. — У Гольца нет позывного. У Бельмондо, кстати, тоже. Это не с Тварями рубиться, и не хочется в прямом эфире светить именами.
— У Жана есть уже, — выдала новость Стелла. — Бельмондо теперь Бордо.
— А чего сразу так? — поинтересовался Синий. — Потому что из этой местности родом?
— Не! — рассмеялась блондинка. — На вечеринке у Дато полковник Воронин записал моего подопечного в лучшие друзья и накачал коньяком с водярой по самую макушку. Жан, обхватив унитаз, долго блевал в невменяемом состоянии, отчего-то приговаривая: « Это не бордо… Не так пахнет… Это совсем не бордо…».
Я потом своим Даром ему здоровье поправила, но Воронин опять накачал. Правда, уже не коньячиной, а разрешив «хилому салабону» пить «виноградный компотик», чтобы не позорить мундир непотребным видом. Пришлось снова протрезвлять французика.
От третьего захода к унитазу его спасла графиня Достоевская. Сама капитально узюзюканная, утащила «тёпленького» полковника в подсобку… Наверное, припасы считали, запершись там. Хорошо посидели! Надо повторить! Правда, Панкрат?
Судя по довольной морде Глыбы, припасы в подсобке умудрились посчитать не только Юлия с Савелием.
— Значит, — ухмыльнулся лейтенант, — у одного позывной есть.Теперь Бельмондо… Бордо этот праздник до конца своих дней запомнит! Что делать с Максом? У меня, кроме как «Говновентилятор», ничего на ум не приходит.
— Заслуженно. Я б оставила, — злорадно посмотрев в мою сторону, согласилась капрал Стелла — Только сам же за такое выговор получишь. Может, «Жук»? Мутный, зараза, больно, и всё норовит за шиворот залезть без спросу.
— Жуки есть и среди Тварей. Может путаница возникнуть в эфире, но мыслишь, Стеллочка, в правильном направлении, — хихикнул Панкрат Глыбин. — У нас есть Мышка, но нет кошки. Не по-хозяйски, получается! «Кот»… «Котяра»! Тем более, Гольц в подчинении у Ирки, так что прямо тандемчик с позывными намечается!
—
— А нам лучше и не надо! Замётано! — довольно стукнул по столу лейтенант. — Курсант Котяра поступает в полное распоряжение капрала Мышки! Жалобы и предложения не принимаются! Тут я командир и по совместительству самодур!
Так в одночасье я обзавёлся позывным. Такс потом с неделю не мог успокоиться, ехидненько называя лишь им при обращении.
Приехав домой, пересказал весь разговор графине Достоевской. Как-то так сложилось, что Юлия стала моим поверенным во всех делах, и доверял лишь ей одной. У женщины не только чуйка с опытом, но и то, чему сложно противиться — доверие.
Графиня долго что-то высчитывала в своих непростых мозгах, а потом заявила:
— Ну что, Максимка? Тебя можно поздравить. Ты в императорской системе.
— Которая сомнёт в любой момент, если почувствует ненужность «винтика», — возразил я, основываясь на опыте своей прошлой жизни.
— Не скажи! Система защищает саму себя. Если станешь неугодным Чистильщикам, поддержат сбешники. Если СБ со счетов спишет, Следственное Управление под своё крыло возьмёт. Они вроде и одного поля ягодки, но имеют личные интересы, ради которых горло конкурентам перегрызут. Не задействованы лишь дипломатический корпус и регулярные армейские подразделения. Постараюсь привлечь и их… Не сразу, исподволь, но ты тот член в чужой заднице, который всем нужен.
— Обнадёжила, хотя и не порадовала. Значит, я всё делаю правильно? Не очень пока хорошо разбираюсь в хитросплетениях дворцовых интриг.
— Правильно, это когда и Достоевские имеют свою выгоду… — внимательно посмотрела на меня Юлия. — Я должна тоже участвовать в вашей акции.
— Извини. Обойдёшься. Я, конечно, Аксакалу сообщу, что к нам хочет присоседиться аж Полный Магистр, только на его месте послал бы и парламентёра, и тебя. Группа должна быть сработана, без посторонних «тузов». Иначе нет чёткой схемы взаимодействия.
— Ты, Макс, точно не учился в Академии? — удивлённо приподняла бровь Достоевская.
— Собираюсь опосля. Нужно морды будет набить гипотетическим Анькиным ухажёрам. Своё отдавать без боя не намерен.
— Она не твоя — своя собственная, но стимул хороший. Тихохонько сдаются лишь слабаки. Жду не дождусь, чтобы вести учёт полицейских хроник после твоего возвращения с Рубежей.
Как и думал, участие Юлии Петровны Аксакал отверг с ходу. Даже был благодарен ему за тот мат-перемат, что он вывалил, обсуждая работу группы с не пойми кем, хоть и в высоком ранге Магистра. Неожиданно серьёзную баталию пришлось выдержать с полковником Ворониным, которому графиня растрепала о предстоящей акции. Мне понадобился весь словарный запас и парочку кувшинов вина Дато, чтобы утихомирить разбушевавшегося вояку.