Чистильщик
Шрифт:
– Красавица, комсомолка, студентка! Извини Верунь, опоздаю на совещание, – Никита чмокнул ее в щеку и побежал в актовый зал.
По понедельникам совещание проводил сам генеральный – Юрий Павлович. Директор был добрым мужиком. Любил шутить с подчинёнными и делать дорогие подарки. В далекие перестроечные годы молодым специалистом молочной отрасли он каким-то образом купил развалившийся молочный цех. И со временем этот цех превратился в небольшой заводик по производству йогуртов. И директор гордился своим производством, ездил на дорогой иномарке и даже был депутатом городской
Когда все расселись по местам и угомонились. Он начал заслушивать начальников отделов. Обычно через минуту Никита засыпал, но сейчас он уставился в потолок, подперев голову руками. Он вспоминал вчерашнюю встречу с Ленкой, ее голос, рыжую шевелюру. На лице появилась блаженная улыбка.
Сколько прошло времени Никита – не помнил. После генерального выступали начальники отделов, потом зам по экономике, потом еще кто-то. Никита отключился напрочь. Он мысленно он проигрывал предстоящую встречу с Леной. Куда они пойдут, что он ей скажет.
Сначала Никита услышал тяжелый топот армейских берцев по коридору. Неожиданно дверь в актовый зал открылась. Сразу же раздался громкий голос:
– Всем встать и по одному выходить в коридор! Я майор Симонов, городской ОМОН. Руки держать за головой! Не разговаривать!
– Позвольте! Что за произвол! – закричал Юрий Павлович, вскочив со своего места. Где охрана?
К нему подскочил Симонов и с размаху ткнул дубинкой в живот. Юрий Павлович застонал и рухнул на пол. По залу пробежал гул.
– Гавнюки у тебя, а не охрана – Тимофеев, Галкин! Забрать. В кабинет его. Сейчас мы разговаривать с ним будем.
Два рослых омоновца схватили Юрия Павловича за руки и поволокли из актового зала. Все стояли оцепенев. Никита вертел головой в поисках путей бегства. Ему казалось, что это переодетые чеченские боевики. И все это похоже на захват. Но военные в большинстве своем были русские.
– Так, все встали, руки за голову и по одному выходим в коридор. На выходе сдаем мобильники и становимся лицом к стене до особых указаний – продолжал командовать Симонов. Сотрудники стали по одному выходить в коридор. На выходе поставили стол и на него выкладывали мобильники. Когда подошла очередь Никиты, он прошел мимо стола, выложив только служебный мобильник. Свой, где был номер Ленкиного телефона, оставил в заднем кармане брюк.
В коридоре все стали лицом к стене, упершись поднятыми раками в стену и расставив ноги на ширине плеч. Хуже всех приходилось Марии Ивановне, кассирше. Ей было уже шестьдесят, и совсем недавно ее проводили на пенсию. Но он продолжала работать, так как генеральный только ей доверял крупные суммы денег. Она стояла у стены, периодически всхлипывая и вздыхая. Стоящий рядом Костя Иванов, начальник транспортного цеха, резко повернулся и крикнул стоящему неподалеку омоновцу:
– Вы можете хоть женщину отпустить! Ей же плохо!
В ответ омоновец одним прыжком подскочил к Косте и с размаху огрел его дубинкой по почкам. Костя рухнул на пол как подкошенный. Мария Ивановна ойкнула и упала рядом с Костей.
Наталья Геннадьевна подскочила к Марии Ивановне и посадила ее на стул. Та пришла в себя и стала вытирать платком слезы и нос.
– Всем
Никита помог подняться Косте, с опаской поглядывая на омоновца. И они опять стали лицом к стене с поднятыми раками.
Когда омоновец отошел подальше, Костя тихо сказал Никите:
– Маски шоу это… Мне шеф рассказывал по пьяне как-то. Москвичи уже год под его фирму роют. Деньги предлагали, вступить в их холдинг. Ведь мы самые крупные производители молочки в районе. Шеф не соглашался. Так, видимо, они решили силой забрать. Начальнику местного УВД прислали заказ – пресануть, вот мы и попали под каток. Рейдерский захват это называется. Как и везде…Беспредел… – Костя застонал, потерев спину, – вот суки, грамотно бьет по почкам… опыт большой.
Наталья Геннадиевна стояла рядом, тихо бормоча:
– Вот твари… Как гестаповцы…Их надо в полицаи переименовать…
Мария Ивановна сидела на стуле и тихонько плакала:
– У меня полтора миллиона в кассе… Не успела в банк сдать… Сейчас же эти сволочи заберут, потом концов не найти…
– Разговоры! Я сейчас вас успокою! – рослый омоновец подошел с другого конца коридора. Из кабинетов стали выносить опечатанные компьютеры и коробки с документацией. Сколько прошло времени, Никита не помнил. Он уже опоздал на свидание с Леной. Скорей бы кончился этот кошмар. Только бы в обезьянник не забрали. Тогда точно до утра продержат.
Из своего кабинета вышел Юрий Павлович. Он был явно подавлен. Из губы сочилась кровь. Руки за спиной в наручниках. За ним выбежала зареванная Верочка.
– Проследи, что бы после обыска все закрыли. Всем пока отпуска за свой счет. До выяснения – бросил он на ходу Наталье Геннадиевне.
Неожиданно у Никиты в кармане брюк завибрировал мобильник. Никита замер, сейчас он начнет звонить. Омоновец стоял спиной. Никита потянулся к заднему карману брюк, и тут мобильник зазвенел. Омоновец резко повернулся и подскочил к Никите.
– Тебе что, не понятно было, козёл? Сдать все телефоны! Вытащил быстро!
Никита вытащил мобильник и отдал дрожащей рукой омоновцу. Тот схватил его и бросил на пол. Мобильник жалобно пискнул под тяжелым берцем омоновца и замолчал. Никита повернулся к стене. Руки предательски тряслись. И какого черта он не сдал этот мобильник. Сейчас бы схлопотал по почкам.
Часам к шести закончили выносить компьютеры и коробки с документацией. Уже опросили всех сотрудников, и начали отпускать домой. Никита вышел затемно. Первой мыслью было позвонить Лене, но мобильника не было. Тогда он решил ехать к ее дому. Через пол часа Никита сбыл на месте. Что делать теперь? Квартиру он не знал, телефона у него не было. Выйдя из машины, он прошелся под окнами пятиэтажки. Неожиданно у него появилась идея. А что, если попросить мобильник у прохожего. Всего один звонок. Телефон Ленкин он помнил. Никита покрутил головой. Из-за угла дома появился интеллигентного вида мужчина. Он шел, не спеша с портфелем в руках. Никита бросился к нему.