Чистильщик
Шрифт:
– Я ж не девочка,– проворчал он.– Я говорю: врежь, а не пощупай.
Оскорбленный Валера размахнулся и треснул что было силы. Рука заныла, Петренко осклабился.
– Уже лучше. Особенно замах твой деревенский. Пошли.
К стене была прилажена фанера. На фанеру наклеен толстый квадрат пеноплена. Профессиональным глазом Валерий отметил: клей – говно, по краям все отстало.
Петренко утвердился напротив стены, согнул ноги в коленях, примерился и выстрелил стремительной серией
– Делаю медленно, гляди! – Могучее тело Петренко совершило некое волнообразное движение. Прижатый к животу кулак, разворачиваясь по спирали, пошел вперед, соприкоснулся с пенопленом, погрузился в него, по телу Петренко, от ноги к плечу, прокатилась еще одна волна, привинченная к стене фанера скрипнула.
– Еще раз!
Так же неторопливо пришла в движение левая рука, а правая отошла назад, к подбородку.
– И еще. Ну, пробуй. Медленно!
Васильев сделал.
– Локоть прижимай,– сказал его наставник.
Валерий попробовал прижимать локоть.
Петренко только крякнул.
Рядом остановился сэнсэй. Поглядел и отошел.
– Что не так? – спросил Валерий.
– Все не так,– мрачно произнес Петренко.
Неслышно подошел сэнсэй. В руках – небольшой обруч.
– Ты иди,– сказал сэнсэй Петренко.– Поработай с Гошей, у него пары нет.
Поставил кольцо между Валерой и стеной.
– Попробуй сквозь него,– произнес он.– Старайся не задеть.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Лето окончилось незаметно. Валерий ел, спал, тренировался. Три раза в неделю ходил в институт. Научную работу забросил, занимался только халтурой, хотя денег все равно почти не было. Каждый вечер он приходил в зал. Но этим не ограничивался. По несколько часов в день мучил себя стойками, кихоном и прочей техникой, которую можно отрабатывать в одиночку. Он уже забыл, зачем начал тренироваться. Его захватил сам процесс. В середине сентября, когда листья кленов на набережной, где Валера бегал по утрам, стали рыжими, позвонила Лариса.
Лариса была многолетней любовницей Васильева. Связь их прерывалась во времена его браков или когда у Валерия закручивался очередной скоротечный роман, но потом возобновлялась с прежней регулярностью.
– Ты не женился? – с подкупающей прямотой спросила Лариса.
– Нет,– ответил Васильев.
– Может, заедешь?
Валерий вспомнил, что вот уже несколько месяцев у него не было женщины. Правда, и не хотелось. Но Ларисин голос вызвал в организме знакомое шевеление.
– Приеду,– сказал он.– Сейчас.
– Жду.
Его подруга повесила трубку.
– Господи! – ужаснулась Лариса.– Что это?
Руки Валерия
– Не важно,– буркнул Васильев, продолжая раздеваться.
– Ох! – выдохнула Лариса.
Торс Васильева, если и выглядел лучше, чем руки, то только потому, что имел большую площадь.
– Тебя что, избили?
– Вроде того. Ты так и будешь сидеть в свитере?
– Валечка! Как же это?
В роли сострадающей женщины Валерий свою любовницу видел в первый раз. Роль эта ей не шла.
– Кто же тебя так? – продолжала охать Лариса и вдруг поинтересовалась совершенно другим, деловым тоном: – Ты в милицию заявлял?
Васильев свирепо глянул на свою любовницу.
«Ну и дура!» – подумал он.
– Ты поэтому так долго не звонил? – трагическим голосом промолвила подруга.
– Да,– соврал Валерий.
Лариса взирала на него скорбно. Вид у нее был – как у больной курицы.
Валерий пожалел, что приехал.
– Ну? – осведомился он.– Трахаться будем или как?
Лариса спохватилась, стянула свитер, расстегнула молнию на брюках.
– У нас час,– сообщила она.– Потом мне в садик, за Кешкой. Господи, кто же это тебя так? – снова ужаснулась она.
– Тебе помочь? – спросил Валерий, наблюдая, как она возится с тесными брючками.
– Я сама.
Лариса не любила, когда ее раздевают. Васильев знал это. Он знал все ее привычки и пристрастия. Васильев подозревал, что он – не единственный ее постельный приятель. Его это не волновало. Оба не строили больших планов относительно друг друга.
– У тебя красивые ножки,– сообщил Валерий, усаживаясь на постель.
– Правда? – кокетливо проговорила его подруга.
Это входило в ритуал. Хотя ноги у нее и верно были неплохие. Да и фигура тоже. Только по лицу и видно, что ей давно уже не двадцать.
Лариса юркнула под одеяло, прижалась в нему:
– Ты тепленький! – И тут же отстранилась.– Тебе не больно?
Валерий сгреб ее в охапку, перевернул на спину.
– Не задавай дурацких вопросов!
– Больше не буду! Ой!
Часа им хватило. Достаточно было бы и тридцати минут. Лариса была нетребовательна, а Валерий давно уже не испытывал в постели с ней огненной страсти. Собственно, никогда не испытывал.
Перед уходом Лариса накормила его супом.
– Ешь, ешь,– покровительственно говорила она.– Знаю я вас, ученых!
Лариса окончила курсы бухгалтеров и ушла из института еще в начале рыночного разгула. В богачки она не выбилась, но и не нищенствовала. Иногда позволяла себе помечтать о богатом муже. Валерий в этой роли на рассматривался, и это его тоже устраивало.