Шрифт:
Издательство благодарит Сергея Тармашева за предоставленное разрешение использовать название серии, а также уникальные мир и сюжет, созданные им в романе «Чистилище».
Другие произведения, написанные российскими фантастами для межавторского цикла, являются их историями, Сергей Тармашев не является соавтором этих романов и не читает их. Создатель «Чистилища» дал литераторам полную свободу, разрешив войти в мир проекта, но сам он несет ответственность только за собственную
1
Собаки лаяли всю ночь – чувствовали скорую большую охоту. Иван, просыпаясь, прислушивался к их тявканью, угадывал знакомые голоса и, успокоившись, опять засыпал. Если бы к деревне подошли мутанты или если бы кто-то из общины обратился в эту ночь, то лай стал бы другим – рваным, злым, испуганным.
Примерно через час после восхода солнца он в очередной раз проснулся и долго лежал на спине, через дыру в потолке наблюдая, как постепенно светлеет небо. В чуме было прохладно, но если бы не гнус, то Иван так и лежал бы под теплыми шкурами, слушая звуки оживающей деревни. Однако комары и мошка вились над лицом, лезли в рот и нос. Пришлось покидать лежанку, отвязываться от центрального столба и разводить огонь в очаге.
Едкий дым, поднимающийся к открытому макодаси, выгнал гнус. Позёвывая, Иван повесил над огнем закопченный чайник, в котором еще с вечера была запасена вода, забросил в него брусничный лист и сушеные ягоды. Перекусил вяленой рыбой, привычно проверил оружие. И откинул полог, чтобы соседи могли видеть, что он проснулся человеком и уже готов принять гостей.
Два дня тому назад Ивану исполнилось ровно двадцать лет. Все его сверстники давно женились, у многих уже были дети, а Иван всё никак не мог устроить личную жизнь, хотя женихом он был завидным – прямой потомок Рыбниковых, богатырь и силач, удачливый охотник. Члены Совета ворчали недовольно, пеняли ему, что пора бы остепениться, обзавестись семьей. Не будь он Рыбниковым, его давно женили бы на какой-нибудь непристроенной благородной молодухе – вон у Шароновых как раз две девчонки подросли, а род их давно на хорошем счету, одиннадцать долгожителей в семье и всего один выродок, мутировавший в семнадцать лет, но, всем на счастье, не успевший оставить потомства.
– Не спишь, Ваня? – В чум, присев перед низким входом, заглянула Тая Зосимова.
– Не сплю, – отозвался Иван, торопливо приглаживая волосы ладонью. – Давно встал. Собаки всю ночь лаяли, мешали.
– Волнуются, – сказала девушка. – Можно я зайду?
– Конечно.
Иван встретил гостью, пожал ей руки, хотел поцеловать в губы, но она отвернулась, сильно покраснев, и он неловко чмокнул её в щеку.
– Опять? – спросил он, сразу поняв, в чем дело.
– Опять… – Она понурилась, села на шкуру росомахи, скрестив ноги. – Сестра вчера узнала, что мы твой день рождения вместе праздновали.
– Ругала?
– За волосы оттаскала.
– Я её прибью! – Иван схватился за палку, которой обычно отгонял собак.
– Не надо… Она же добра мне хочет… Да ты и сам всё понимаешь…
Иван обнял девушку. Она крепко прижалась к нему, дрожа. Потом отстранилась, внимательно посмотрела ему в глаза и твердо сказала:
– Я не могу так больше!
– Я тоже, – тут же ответил он, не давая ей возможность закончить
– Нет! – Тая испугалась – даже голос зазвенел. – Совет будет против!
– Плевать на Совет!
– Ты испортишь свой род!
– Мне всё равно!
– А как же Кодекс?.. Нет, нет, так нельзя! Мы не можем!
– Можем!
– Зря я пришла! – Тая заплакала, закрыв лицо ладонями. Иван попытался приблизиться к ней, но она отпрыгнула, затрясла головой:
– Не надо, не подходи… Я просто хотела… Попрощаться… Я должна была сказать тебе, что всё кончено… Мы не должны больше видеться… Я так решила!
– Но… – Иван растерялся. – Как же так…
Тая попыталась сказать что-то еще, но не смогла – рвущиеся рыдания лишили её голоса. Она опять тряхнула головой и, резко повернувшись, выбежала наружу.
Потрясённый Иван привалился плечом к столбу.
В чайнике закипела вода.
2
Этим утром вся деревня поднялась рано. Такое случалось нечасто – готовящиеся к ночному дежурству караульные обычно спали до обеда, да и свободные охотники, не занятые по хозяйству, любили поваляться в постелях, набираясь сил. Первыми обычно вставали женщины – у них всегда были дела. Потом просыпались дети – им нужно было спешить в школу. Мужчины поднимались к завтраку.
Но только не сегодня.
Солнце только-только начало пригревать, а деревня уже гудела, словно растревоженный пчелиный рой. Женщины суетились, разрываясь между повседневными делами и желанием побыть рядом со своими мужьями, уходящими в поход. Мальчишки бесились, радуясь отмене школьных занятий. Привязанные к шестам собаки весело тявкали, скулили от нетерпения. Подростки и мужчины собирались группами, озабоченно обсуждали что-то, посматривали по сторонам. И даже караульные, не боясь наказания, ненадолго покидали свои посты, чтобы узнать новости…
Семнадцатилетний низкород Федька Гуров спешил на деревенскую площадь, когда его окликнул девичий голос. Он встал, не понимая, кто его зовет, закрутил головой, увидел стоящую за поленницей Таю Зосимову и улыбнулся ей:
– Привет!
Девушка выглядела сильно расстроенной. Федьке это не понравилось – Тая дружила с его сестрой, да и вообще она была хорошая, а Федька не любил, когда хорошие люди расстраиваются.
– Ты это чего это, Тайка? – неуверенно спросил он. – Тебя, что ли, обидел кто?
Она помотала головой. Спросила:
– Ты на охоту?
– Ну да. – Он широко улыбнулся, похлопал ладонью по тесаку, висящему у бедра, показал лук без тетивы и тугой мешочек с походной мазью – всё как у бывалого охотника. Федька был страшно горд, что его включили в группу, где шесть человек из восьми были благородами. А всё, наверное, из-за того, что по весне он в одиночку завалил медведя!
Тая подошла к нему ближе, и Федька аж залюбовался ею. Конечно, она была чуть старше его, но это ему даже нравилось. Он потянул ноздрями воздух – пахла девушка очень приятно, притягающе. Почему он раньше не обращал на это внимания? Они же все время жили рядом, соседями были, в гости друг к другу ходили, в одни игры играли… Может, дело в том, что сейчас Тая смотрит на него как-то странно?