Чистая проза

Рассказы

– А тут у нас Звёздка живет. Проходи, Володя. Что? Наступил? Ничего, вытрешь потом об сено. Звё-ё-ёздка, хоро-о-ошая, Звё-ёздочка, да ты не бойся, Володя, она у нас смирная, можешь погладить.

Я впервые видел корову так близко. Звёздка дышала, шевеля ноздрями, неуклюже перебирала ногами и шумно мочилась на дощатый пол хлева, неровно усыпанный сеном.

Теща показала, где корову следует гладить – лоб, между рогами.

Лоб

под шерстью был твердый, как скамейка. Звездке, наверное, нравилось, как я ее почесываю, она вдруг подняла морду, почти коснувшись моего лица чёрными влажными губами. Я отпрянул.

– Да не кусит она, что ты, на, дай вот ей, -теща оторвала от буханки шматок хлеба и протянула его мне. Корова от хлеба не отказалась.

– А это наш Борька, видишь? Сейчас мы его погулять выпустим.

Борька, подвижный хрячок с волосиками на розовой спине, выбежал из загона, топоча аккуратными копытцами.

– Ну, давай, Володя, мне доить надо. Звёздка волноваться будет, при чужих, иди.

Я вышел из жаркого хлева на двор. Слепило солнце.

За забором стояла женщина средних лет. Она оглядывала меня с любопытством.

– Это ты, что ли, Володя? Сегодня приехали?
– как и все тут, она сильно припадала на "о".

– Да.

– На ленинградском?

– Ага.

– Андревна-то где? В хлеву?

– Доит.

– Ну я подожду. Мне у ней надо толю одолжить, крыша течет. Маленькую-от с собой привезли?

Женщина перегнулась через калитку, и, отодвинув изнутри щеколду, смело вошла на двор. Грязноватое платье, резиновые сапоги с разрезом у голени, косынка, сбившаяся на затылок.

Была она не совсем трезва, лицо усталое, но глаза светились приветливым огоньком любопытства.

– Вера-от дома? Пойду гляну.

Женщина поднялась на крыльцо, стянула с себя сапоги, поставила их рядышком, распахнула дверь в избу, откинула занавеску и устремилась внутрь.

Теперь вся деревня на нас будет ходить смотреть, -подумал я и побрел за ней.

– Вера!! Поцелуй тетку-от! Ну, показывай малую, показывай, чай не сглажу.

Моя Верка стояла в коридоре, полуторогодовалая Светочка жалась к маминой ноге.

– Натаха! Привет. Опять веселая. И когда ты остепенишься. Вовик, вот познакомься, это моя тетя, мамина сестра.

– Наташа, очень приятно.

Натаха вытерла руку об платье и протянула мне.

– Ну а ты ктё?
– она нагнулась к Светочке, -а тебя-от как зовуть, у ти как на папу похозя, а бабка тебе кафетку

принесла, а ну-ка посмотри-ка, что у бабки есть!

Натаха вытащила из кармана платья чупачупс и стала размахивать им перед Светочкой.

– Любишь чупачупсики?

Она проворно подхватила девочку на руки. Светочка испуганно оглядывалась на нас, не упуская, однако, чупачупс боковым зрением.

– А ти узе гаварись? Скази – мама.

– Мама, сказала Светочка.

– У ти моя славная! А как тебя зовут?

– Сета.

– А где папа? Вооот, где папа. А мама где? Ах вооот где мама. Скажи – бляди. Бляди! Ну, скажи.

– Бади.

Натаха была ужасно довольна результатом. Правильно, бади они все! Бади!

– Натаха, ну чему ты ребенка учишь. Зачем.

– Пусть знат с детства. Мой вон матюкаатся с рождения. Бади! Скажи бади!

Из спальни вышел заспанный тесть, Василий Викторыч. Живот его не помещался под рубахой и торчал снизу.

– От пузо отъел. Все бы жрать.

Тесть заулыбался.

– Мне тут дочка колбасы палку привезла. Это вы голодранцы на репке сидите.

– Дак ты небось всю палку-от за завтраком и умял.

– Дык. Че там мять-от. Супруга помогла тож. О, Натах, а ты че, уже дернула где. На ферме, что ли, налили?

– А хули мне ферма. Я и дома могу, сама. По внутренней потребности. Вась, дай толю рулон, а то у мене кухню заливат.

– Толю?
– Тесть вздохнул.
– Ну, дам, тока класть пусть Колька сам кладет, здоровый бычок ужо.

Нести рулон рубероида пришлось мне. Натахин дом было рядом. Вера со Светочкой тоже побрели с нами, прогуляться и посмотреть, как живет тетя Натаса.

Домик был неказист. Хлева нет, огород в сорняках.

– Коля! Встречай гостей! Сбегай к Полине за белой, скажи, мама с получки отдаст.

Колька был парнем лет двадцати. Похож на мать, только глаза не такие живые. Он сидел на диване в линялой футболке с ребенком на руках.

– Тихо ты блин, ма! Лешка спит.

Натаха осторожно забрала внука себе на руки, лицо ее осветилось бабьим умилением.

– А посмотрите-ка на нас! От мы какие. Наша порода, сидоровска. Вер, подержи малого, я хоть со стола смету. Коль, давай, одна здесь – другА там, и набери че-нить с огороду, я щас салатик порежу. Да, Светик, да? И водочки попьем с твоим папой, да?