Число зверя

Хайнлайн Роберт Энсон

Идея принадлежала Зебадии:

– Капитан, я не желаю русским зла. Я только хочу сжечь их горючее и их махалки, чтобы они не смогли напасть на наших друзей – я не вас имею в виду, Берти, то есть не начальство. Я имею в виду ту ссыльную горничную, которая нам сегодня подавала кофе, и Брайена Бина, и мистера Уитстона, который был знаменитым хирургом, пока какой-то дурак-судья не вынес ему приговор, а теперь он вовсю старается ради зеленых тварей, и шеф-повара в офицерском клубе, и тех пятерых, что водят драндулет, и еще многих людей, которые улыбались нам, а ведь могли

бы и исподлобья глядеть. Я не хочу, чтобы их убили или обратили в рабство: пусть у них будет шанс. Губернатор, Англия клеймит Широкой Стрелой свои лучшие людские ресурсы – вы, англичане, еще пожалеете об этом.

– Не исключено, что вы правы, Зеб.

– Русских я тоже не хочу убивать. Очень может быть, что они по большей части вполне приличная публика. Так что по каждой цели мы пройдемся два раза: с первого захода разгоняем их во все стороны, со второго – уничтожаем склад. Капитан, если это вас не устраивает, найдите другого стрелка.

– Астронавигатор, – сказала тетя Хильда.

– Слушаю, капитан.

– Наносите удары так, как говорит первый пилот. Возьмите управление на себя. Атакуйте.

Над первой целью, нанеся удар, мы ненадолго задержались. После первого захода они, как и предполагалось, пустились врассыпную – наше звуковое воздействие пробрало их до косточек. Это сильное средство, настолько сильное, что я запрограммировала Аю на выключение звука при кодовом слове «прыг» – и на втором заходе звуком уже не пользовалась. Зебадия наносил удары по заранее определенным координатам с таким расчетом, чтобы уничтожить как можно больше орнитоптеров и поджечь заготовленное для них горючее.

Первый удар выглядел с высоты в четыре километра вполне удавшимся. Склады горели, орнитоптеры дымились, один орнитоптер – между прочим, как раз тот, в который Зебадия не попал – пылал вовсю. Должно быть, его задели брызги горящего метанола.

Если и с другими целями дело обстояло так же, то через тридцать четыре минуты русские потеряли все свое горючее и примерно 70% своих махалок, развернутых для боевых действий. Когда с последней базой было покончено, я подняла машину высоко-высоко над планетой.

– Следующая остановка – Виндзор-Сити.

– Астронавигатор, беру управление на себя. Берти, не забудьте передать Бетти колечко.

– Утром обязательно передам.

– Отлично, – сказала капитан Хильда. – Берти, отстегните ремень, обойдите Джейкоба, встаньте у дверцы – прислонитесь к дверце, прислонитесь. Джейкоб, подтолкни его, когда надо будет. Берти, когда дверца откроется, прыгайте и бегите куда глаза глядят.

Все заняли предназначенные им места.

– АЯ, ПЛАЦ. Ая, открой правую дверь… Ая, закрой двери. АЯ, ПРЫГ, АЯ, ПРЫГ! Ну что, Джейкоб, я уже не капитан?

– Дорогая моя, ты уже не капитан, я беру ответственность на себя. Десять минимумов по оси h – выполнено. Можно расстегнуть ремни.

Я тут же их расстегнула – исключительно неуклюже: заехав папе ногой по физиономии.

– Дити! Будь любезна, поосторожнее.

– Прошу прощения, капитан. Я успела отвыкнуть от невесомости.

– Ты каждый день бываешь в невесомости!

–

Да, капитан. Я каждый день бываю в невесомости, будучи пристегнута.

– От-ста-вить! Хильда, не заслоняй мне пульт управления. Ухватись за что-нибудь. Только не за меня, пожалуйста! Зеб! Уцепись за что-нибудь и поймай Хильду!

– Вас понял, капитан! Будет сделано. – Одной рукой мой муж сграбастал тетю Хильду, другой – ремень. При этом наш капитан оказался плотно прижатым к дверце в переборке.

– Ну как, сэр?

– Убери подальше свою задницу, ей тут не место!

– Прошу прощения, сэр, – вежливо откликнулся Зебадия, развернувшись и всадив локоть прямехонько папе в ребра. Я присоединилась с другой стороны, и в мгновение ока папа снова оказался в нашей власти – невесомость, в сущности, не что иное, как большой балетный репетиционный зал.

– И что мы теперь будем делать, сэр? – весело поинтересовался Зебадия.

Папа не ответил. По движению его губ я поняла, что он считает про себя – в обратном порядке, по-немецки. Это третья стадия.

Закончив, он тихо сказал:

– Зеб, сядь в кресло второго пилота и пристегнись.

– Есть, сэр. – Зебадия выполнил приказание.

Папа ухватил Хильду, держась за ручку двери.

– Дити, сядь в кресло первого пилота. Пристегнись, пожалуйста.

– Вас поняла, капитан. – Я тоже выполнила приказание.

– Дорогая моя, я хочу, чтобы ты села позади Дити. Помочь тебе?

– Спасибо, капитан, я бы не отказалась. Это очень любезно с вашей стороны. – Белый бунт? Хильдочка не более беспомощна, чем Зебадия, но она считает, что Бог создал мужчин с единственной целью: заботиться о женщинах. Наверное, это не самая глупая из философий.

Закончив «помогать» Хильде, папа устроился на правом заднем сиденье.

– Внимание. Мы сместились на девяносто градусов по часовой стрелке. Теперь я капитан. Хильда, ты астронавигатор и заместитель командира. Дити, ты первый пилот. Зеб, ты второй пилот. Есть ли вопросы? В порядке старшинства, пожалуйста.

– Как заместитель командира, – смиренно промолвила Хильдочка, – я обязана давать капитану советы…

– В определенных обстоятельствах. Слушаю.

– Капитан, я очень слабо разбираюсь в астронавигации.

– Поэтому ты и назначена на эту должность. В случае необходимости будешь советоваться с Дити, если нужно – вы обе спросите совета у Зеба, ну а если вы все трое не справитесь, я возьмусь за дело сам и буду отвечать за ошибки. Капитан всегда отвечает за все ошибки. Если в чем-то сомневаетесь, не стесняйтесь обращаться ко мне за советом. Дити, ты не водила эту машину в атмосфере. Но ты умелый, решительный и опытный водитель (Да? Ну, наконец-то ты это признал, папочка, давно бы так!), и сейчас мы находимся достаточно высоко, чтобы у тебя было время освоиться. Я посадил Зеба рядом с тобой, чтобы он тебя обучал и доложил мне, когда ты полностью овладеешь навыками. – Папа улыбнулся. – К счастью, на случай неприятностей у нас есть замечательные программы, которые вызволят нас из любой беды, такие, как «Ая, прыг»…