Чипсы

Гуревич Рахиль

– - За что?

– - Бесноватые. В них тогда вселился бес.

– - Тогда женщины теряли своих неродившихся детей, -- Злата вбежала к нам в дом и села на мешок муки.

– - Кто-то спрыгнул в обрыв, кто-то ушёл в лес навсегда...
– - махал руками Макс.
– - Кто-то махал топором и порубил всю свою семью...А кто-то забрался на часовую башню и прыгнул. Дай муки! Иначе нам конец!

– - Отдай им всё, -- попросила я Дэна.

– - Но тогда мы разоримся, -- заартачился Дэн.

– - Ах так!
– заорал Макс.
– - Тогда я приведу

сюда всех! Пусть они знают, что пекарь просил мельника, а мельник - против всей деревни.

Я сказала:

– - Дэн бежим! Они убьют нас.

Мы прошли через мельницу по подземному ходу и очутились у леса.

– - Идём в лес!

– - Там - змеи!
– сопротивлялся Дэн.
– Там - бешеные дикие собаки.

– - Надо переждать этот кошмар. Против диких собак у нас есть паприка, целый мешок.

– - Но почему, Арина?

– - Не знаю. А пока надо укрыться. Поедим ягод, попьём росы - лучше переждать со змеями в лесу, чем с бесноватыми в доме...

Злата застонала, отпустила руку.

– - Что такое?

– - Кто это? Это ты Костик?
– заговорила она.
– Отведи меня в туалет. Мне больно.

Я повела Злату в туалет. Она, как слепая, трогала воздух перед собой вытянутой рукой. Рука была мускулистая и грациозная.

– - Злата! Что ты видишь?

– - Туалет, -- заплакала Злата.

Я усадила её на унитаз и не стала закрывать дверь. Мало ли что. Спорынья есть спорынья. Это как общий наркоз. При наркозе то же самое: чем богаче ваш внутренний мир, тем больше вы видите цвета и сюжетов. При приёме наркотика чаще всего видят хрен знает что, особенно если он не очищен. Но и сказка вполне может быть. Алкалоид действует наплывами, как море, как прилив и отлив...

Злата успокоилась, села на табурет в кухне:

– - Что это было, Арина?

– - Главное, что тебя не вырвало. Всё нормально Злат. Так и должно быть. Что видела?

– - Дом. Деревянный. Дэн раздаёт всем буханки хлеба. Ой! Не Дэн. Макс! А я лежу на мешке и не могу встать. Какие-то все бешеные. Как эти дети позавчера, когда ёлка, а я -- Снегурочка. Господи! Как надоело быть Снегурочкой! Поскорее бы закончить школу. Какие-то дети пошли... как эти бесноватые из видения... Руку не тянут, чтобы ответить, всё кричат, и играют в каких-то зомби с мозгами... Макс говорит, это из фильма. И вот такие же люди, как эти школьники на ёлке, только одеты в грязные мешки, и Макс им хлеб раздаёт... Я фигею...

Язык у Златы заплетался. Злата - не простая, она - проводник. Проводник зла, проводник добра - чего угодно. Она передала мне свою галлюцинацию. Злата очень сильная.

– - Я пошла, Злат. Сейчас ты должна ничего не есть и не пить на сколько хватит сил и жевать вот это... Я дала ей обыкновенную тройчатку - порошок из перца, гвоздики и полыньи.

– - Жуёшь, запиваешь, и - лежишь. Если что-то будет мерещится - голову под холодную воду. Сможешь сама дойти до туалета?

– - Смогу. Ты знаешь... Арин... Голова тяжёлая, а

в теле - лёгкость.

– - Это от голода. Потом так. Чай. Номер три. Ты поняла? Это лёгкий, лёгкий возбудитель. Что есть помнишь?

– - Помню. Хрен и хлеб.

– - Да. Можешь горчицу.

– - И любые фрукты.

– - Маме говори, что в школе на ёлке от мелких грипп подцепила. Поняла? Будет давать жаропонижающее - пей. Это ничего страшного, если парацетамол. До завтра.

– - Арина! Я боюсь!-- Нос покраснел. Злата захлюпала: -- Вдруг я умру?

– - Послушай Злата. Это нормальное состояние, как бы наркотический послед. Тебе делали операции?

– - Нет.

– - Ну и слава богу. Это отходняк после наркоза. Зубы-то лечила?

– - Нет.

Здоровью Златы можно только позавидовать. Ест дрянь, волосы густые (но она и стрижётся постоянно), ногти не слоятся как у меня. Ну, руку ломала, ногу ломала - это да. А так - просто молоток.

– - Ложись и слушай диск, который я тебе принесла. Звуки природы. Пока Злат. Извини.

– -Да. До завтра до утра, Арина.

– - Если что случится - не звони мне. Поняла? Но по идее всё должно быть нормально. Вечером примешь горячую ванну.

Злата довольно твёрдо поднялась с табурета и пошла меня провожать, щёлкнула задвижка.

38 Помощь

Утром я опоздала. Злата была подавлена. Но молчала. Злата сильная.

– - Ела?
– вместо "хай!" сказала я.

– - Нет. Тройчатку пила.

– - Голова кружится?

– - Очень, Арина. Шатает.

– - Отлично. Выпей чай с лимоном.

– - Мама съела лимон.

Я достала из сумки лимонную кислоту. Я всегда ношу на всякий случай лимонку, запрещённый ныне перманганат, анальгин, ампулу спирта и перевязочный микронабор.

– - Заменитель.

– - Только формулу не говори. Меня бесит, когда ты все эти о-аши произносишь, -- ворчала Злата.

С синяками под глазами и зелёного цвета лицом, с опущенными плечами и палками-руками она была похожа на жертву концлагеря.

– - Тебе мама говорит, что мужики дураки?

– - Говорит.

– - И мне каждый день говорит... Э-эх.

Злата пила чай, точнее смешно лакала как ёж или котёнок. Она и была похожа на бездомного котёнка.

– - Ты веришь?
– спросила она.

– - Во что?

– - Ну не в бога. В то, что получится?

– - Злата! Верю!

– - На сто процентов?

– - В мире нет ничего стопроцентного, -- авторитетно повторила я заклинание Пропаны Ивановны.
– Но на девяносто пять- верю.

Я действительно верила. Я знала, что при таких благоприятных обстоятельствах - худобе и частичном голоде спорынья должна подействовать.

– - Я боюсь, -- тихо сказала Злата.
– Ночью я уже приготовилась к позору, уже придумала, что наврать маме и Максу...