Чинди
Шрифт:
— Преимущественно сухопутный мир. Облака. Есть океаны. Но никаких электромагнитных излучений .
Отчетливо слышный вздох обежал стол.
— В эфире полнейшая тишина, — сказал Пастор.
Хатч нравилось на мостике ночной порой, когда пассажиры уже спали, и корабль более или менее отдыхал. Странно, но когда она путешествовала одна, все было не так. Сознание постороннего присутствия вдруг выходило на первый план, как будто вмешивался
В темноте она улыбнулась.
В холодильнике у Хатч хранился приличный запас французского шампанского, предназначенный для торжественного случая, когда (и если) «Мемфис» добьется успеха. В случае же неудачи шампанское тоже могло пригодиться — возможно, чтобы отпраздновать день рождения или завершение Тором очередной серии эскизов. В эту последнюю ночь перед обратным «прыжком» в субсветовое пространство Тор удивил ее, появившись на мостике. Она оказалась с ним один на один впервые, с тех пор как он ступил на борт.
— Очень странно, — произнес Тор, — видеть тебя в роли официального лица.
Хатч попыталась слегка сгладить неловкость.
— Это всего лишь работа.
Он медлил, топчась у люка, не решаясь войти.
— Я провела некоторые исследования в области изобразительного искусства, — объявила Хатч. — Скажу, что ты профессионал.
Он кивнул.
— Спасибо. В общем, да. Сейчас я в состоянии содержать себя.
— Ты добился гораздо большего. Теперь ты ведешь жизнь, о которой мечтал. Многим из нас это не удается.
— Ты тоже добилась этого.
— Не совсем.
— Разве тебе не хотелось пилотировать эти штуки?
— Да. Но это оказалось вовсе не тем, чего я ожидала.
— В каком смысле?
— Тор, это не так упоительно, как кажется.
— Нет, это кажется просто упоительным. — Он огляделся вокруг, желая убедиться, что никто не идет, и понизил голос. — Можно, я скажу тебе кое-что?
Ох-хо-хо .
— Разумеется.
Его взгляд встретился с ее.
— Мне очень жаль, что я потерял тебя.
Хатч смотрела вниз, на консоль, не зная, как ответить.
— Я не собираюсь в очередной раз обсуждать это. И не собираюсь доставлять тебе неудобства своим поведением. Я просто хочу, чтобы ты знала. — Тор пристально посмотрел на нее. — Доброй ночи, Хатч.
Хатч смотрела, как он идет к выходу.
— Тор, — позвала она.
Он обернулся, и она увидела короткую вспышку надежды.
— Я знаю, что тебе очень тяжело. — Хатч хотела добавить, что готова всегда оставаться ему другом, на которого можно положиться, но решила: глупо, и осеклась. — Большое тебе спасибо.
Он кивнул и вышел. А она подумала, что ее последнее замечание было не намного умнее, чем то, которое она «проглотила».
Пастор возник вновь, когда «Мемфис» уже был готов совершить собственный «прыжок». — По-прежнему никаких деталей.
Картинку на экране сменило изображение звездного поля. Телекамера была нацелена на световое пятнышко. На два световых пятнышка.
— Вот как это выглядит в главный телескоп, — продолжил он. — У нее есть большая луна .
— Ну, — сказал Джордж, — вероятно, он прав. Они все еще очень далеко. Или, вероятно, это не та планета. Разве в этой системе нет других?
Пастор промолчал.
— Я спрошу, когда представится случай, Джордж, — пообещала Хатч. — А пока давайте пристегнемся и посмотрим, что есть у нас .
Она удалилась на мостик. К тому времени, когда она оказалась там, на промежуточной консоли горело шесть зеленых огней. Это означало, что всех пассажиров надежно удерживают ремни безопасности.
И Хатч отправила корабль в субсветовую зону на довольно большом расстоянии от 1107. Аликс и Ник вышли из «прыжка» не в лучшем виде. Аликс не удержала ленч, а Ник страдал от приступа головокружения. Но эти симптомы не были уникальны. Любителей переживать «прыжок» не существовало, возникающие при переходе неприятные ощущения давали самые непредсказуемые побочные последствия, и с этим трудно было что-то поделать. Хатч и сама временами чувствовала недомогание.
— Активируй сенсоры дальнего действия, — велела она Биллу.
Экраны вспыхнули и показали множество звезд, но и только. На самом деле — неожиданно много для окрестностей нейтронной звезды.
— Вокруг лишь темнота, — прозвучал комментарий Германа из общего отсека.
Хатч транслировала результаты работы телескопических камер на большие стенные экраны.
— Насколько мы далеко? — спросил он.
— Мы в пустыне, — ответила Хатч. — В восьмидесяти астрономических единицах от нейтронной звезды.
Аликс поинтересовалась, сколько времени, на ее взгляд, может потребоваться для обнаружения сигнала.
Хатч вывела на экран изображение «Мемфиса» со всеми его наружными антеннами.
— Вот эти штуки могут нам помочь, если удача будет на нашей стороне. Передача ведется очень узким лучом, а мы не можем применить широкое маневрирование, не обрушив параболические антенны. Но у нас есть очень хорошая идея насчет того, где именно следует искать, и это тоже плюс.
— Как же ты определяешь свои координаты? Здесь все с виду одинаковое .